Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 70 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Откуда прибыл, сын мой? — спросил он.

— Из Петербурга. Сыскная полиция.

— Что? Нашлась, родимая? Знал, что вот-вот найдется. Не могла не найтись. Сколько раз уже пропадала и каждый раз являлась вновь. Зря ученые мужи сомневаются, что писана Рублевым. Я в его авторстве уверен. Хоть и считается, что не бывал великий иконописец в наших землях, только вот творение его выбрало для проживания наш храм. И чудес тут сотворило немало. Который уже век люди идут и идут, и каждый молится у нее и просит. Кто ребеночка, кто урожая хорошего, кто от болезней избавить. И всем икона помогает. Потому и привесов на ней столько, что ликов не видать. Как кражи по окрестным селам начались…

— Какие кражи?

— С прошлого года стали лихие люди в церкви забираться по ночам. Иконы не трогали. Только оклады сдирали. Ну и привесы заби­рали.

Яблочков усмехнулся: «охотнику» иконы были не нужны. Оклады и привесы он сдавал ювелиру Змеевскому — тот металлы переплавлял, а камушки из колечек и перстней вставлял в новые украшения. Как же хорошо задумано!

— А в моем храме, кроме рублевского «Рождества», и другие чудотворные иконы имелись, — продолжал рассказывать священник.

— Богоматерь «Знамение», «Битва Новгородцев с суздальцами», «Обрезание Господне» и целитель Пантелеймон, — перечислил Арсений Иванович.

— Их тоже нашли?

Яблочков помотал головой:

— Пока нет.

— Господь милостив. И они вернутся. Ну так вот. Чтобы обезопасить храм от похитителей, я, помолившись у рождественской иконы, испросил у нее разрешение продать в Новгороде один из привесов — массивный золотой перстень — и нанял на вырученные деньги сторожа. Вечером я запирал его внутри храма. Увы, не знал, что сторож тайком от меня проносил каждый день бутылку самогона. Из-за пьянства он и не смог оказать должного сопротивления, когда воры забрались. Успел лишь свистнуть. Но свист этот грабителей напугал. Оглушив сторожа ударом по голове, они не рискнули задерживаться в храме, чтобы содрать по своему обыкновению ризы. Просто схватили иконы и убежали.

— А сторож?

— Сторож выжил. Но грабителей он не видал. Даже не смог ответить мне, сколько их было. Я сам выяснил.

— Каким образом?

— Разбойники прискакали на лошадях и привязали их к ограде. А лошадь, где стоит,там дела свои и делает. Двое их было, двое! Что ж, доставайте икону, надо повесить ее на место.

— Икона в Петербурге. Вам придется поехать со мной, отец…

— …Вениамин. А вас как звать-величать?

— Арсением.

Новоселов был в палате самым безнадежным больным.

— Меня лучше покорми, — сказал Евдокии его сосед. — А то я шибко голодный. Твоего-то корми не корми, все одно помрет. Тока лишний раз обделается.

Палата дружно захохотала. Дежурившие агенты сыскной — Матузов и Голомысов — веселье поддержали. Евдокия от обиды вжала голову в плечи:

— Рано вы моего Сережку хороните. Вот увидите, выживет всем назло.

Она достала из корзины бутылку пива.

— Демьян, откупорь, пожалуйста, — попросила она Корытова.

— Повезло идиоту, — громко пробурчал сосед Новоселова. — Пивом будут поить…

— Каким еще пивом? — раздался голос Бредие, который зашел с обходом. — Кто позволил?

— Я думала, можно, — призналась Евдокия.

— Что ты, милая! Алкоголь — яд. Вот если в твоего ребенка влить рюмку водки, он сразу помрет, не так ли? А твой муж теперь столь же беспомощный ребенок…