Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 67 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Глядите, какая гематома, Иван Дмитриевич. Причем прижизненная. Сперва оглушили кастетом или кистенем, а потом уже в сугроб скинули. Наверно, рассчитывали, что тело до весны не найдут.

Крутилин спросил у Яблочкова:

— Новоселов револьвер с собой прихватил?

— Да. Видел, как клал его в карман шинели.

— Обыщи-ка карманы.

Яблочков присел. Проверил сперва шинель, потом перешел к брюкам:

— А тело-то теплое.

— Не может быть. Вам показалось, — возразил Агарышев.

Арсений Иванович дотронулся до руки покойного и через секунду радостно закричал:

— Пульс, пульс!

Крутилин повернулся к околоточному:

— Вы что? Сердцебиение не проверили?

Тот помотал головой, указав на ледоколов:

— Сказали-с, что мертв.

— Быстро в госпиталь! Что встали как вкопанные? — прикрикнул на городовых Крутилин.

Военный госпиталь находился сразу за Таракановкой, буквально в ста саженях.

— Штатского туда не возьмут. Давайте в Калинкинскую больницу, — предложил доктор. — Она тоже рядом. Где транспорт?

— Еще не прибыл, — промямлил околоточный.

— Сажайте в мои сани, — предложил Корытов.

— Нет, нет! Удар по голове был слишком серьезным, усаживать потерпевшего никак нельзя, — возразил доктор.

Крутилин крикнул ледоколам:

— Эй на дровнях, подъезжай!

Те попятились:

— Мы и так полдня потеряли. Нам рубить надобно.

Иван Дмитриевич вытащил из кармана револьвер и, выстрелив в воздух, пригрозил:

— Пристрелю обоих.

— Случай, конечно, уникальный, — заявил, осмотрев Новоселова, доктор медицины действительный статский советник Эрнест Вильгельмович Бредие. — Пациента от замерзания спас удар по голове. С потерей сознания несчастный потерял и страх. Ведь именно страх приводит людей к смерти от мороза. Да, да, не удивляйтесь! Вспомните лучше самоедов, которые спят в снегу. Просто потому, что привыкли и не боятся. А мы, изнеженные теплом, испытываем перед морозом ужас и по сей причине замерзаем.

— Сознание когда к нему вернется? — уточнил Крутилин.

— Боюсь, никогда. Удар был слишком сильным. Гематома у пациента не только снаружи, но и внутри черепа. По моему опыту, подобные больные превращаются в идиотов, неспособных даже кушать самостоятельно. Они не соображают, ходят под себя, неспособны говорить.

— Лучше бы Серега замерз, — вырвалось у Яблочкова.

В большой просторной палате на двадцать коек, кроме него и Крутилина, медицинскому светиле внимали городовые и околоточный третьего участка Нарвской части, доктор Агарышев, Демьян Корытов и ледоколы.

— Согласен! С точки зрения его родных, конечно, лучше бы пациент умер сразу, — поддержал Арсения Ивановича доктор. — Но для науки данный случай даст огромный толчок в постижении наших возможностей. Искренне благодарю, Иван Дмитриевич, что привезли пациента именно ко мне. В следующем номере «Вестника хирургии» обязательно поделюсь с коллегами гипотезой о влиянии сознания на замерзание.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил у доктора Корытов. — У Сереги жена и маленькая дочь.

— Только молиться. Господь милостив и одно чудо сегодня явил. Почему бы ему не повторить? — пожал плечами Бредие.

— Я останусь тут на ночь, — решил Яблочков.

— Веришь в чудеса? — криво усмехнулся Крутилин.

— Особенно на Рождество. Вдруг очнется? Серега явно вычислил «охотника»…

— Ты прав. Надо выставить охрану. И на тот случай, если Новоселов очнется. И на тот, если «охотник», узнав, что Сергей жив, явится сюда, чтобы добить. Но на тебя, Арсений, у меня другие планы. Околоточный!