Книга Игра перспектив/ы, страница 73 – Лоран Бине

Пусть к вам судьба окажется благосклоннее и вместо проклятой картины вы приберете к рукам хотя бы Неаполь, что, согласитесь, было бы не такой уж скудной платой. А пока – терпение. Прошу не отказывать мне в доверии: это непременно воздастся.

Флоренция, 1 мая 1557

Вам, мессер Джорджо, тоже придется решить, кто вы. Движет ли вами любовь к искусству, или вы подобострастный куртизан? Автор «Жизнеописаний живописцев» или исполнитель грязной работы для герцога? Вы еще не поняли, зачем Якопо написал картину, которую вы повсюду ищете? Ваш взгляд столь наметан в отношении живописи, неужто вы так слепы, когда речь идет о веяниях нынешнего века? Папа, церковный собор, католические короли, инквизиция: сколько влиятельных сил, которым наш дорогой герцог обязан присягнуть на верность, если хочет получить титул короля Тосканы – которого, сдается мне в глубине души, ему не видать. Герцог у нас на редкость либерален, добр к художникам, коих бесконечно любит, так ведь? Ему плевать на содомитов и колдуний, на евреев и даже на лютеран, покуда те не грозят пошатнуть государственные устои. Он не из фанатиков, рвущихся доказать Германии и всему миру, что католическая вера не есть гнездилище разврата с распутными монахами и вырожденцами Борджиа. Но в сущности, от этого только хуже. Может, герцог нас и любит, но в угоду нашим ненавистникам и ненавистникам нашей живописи он должен делать вид, будто ему мы тоже ненавистны, и если бы ему пришлось нас умертвить или доставить в Рим в клетках, как скот, он сделал бы это, не колеблясь, ибо все и вся были бы ему безразличны в погоне за тосканской короной. Вот против этого чудовищного лицемерия, против вопиющего двуличия и протестовал Якопо своей картиной, столь оскорбительной для семейства Медичи. Он был в гневе, потому что считал, что его бросили и предали. Разве он не был прав? Как далеко, по-вашему, может зайти герцог, чтобы засвидетельствовать свою лояльность тем, от кого зависит, будет ли у него корона?

Вы подозреваете, что я убил Якопо, и это должно мне льстить, не так ли? Ведь причина в том, что, на ваш взгляд, никто, кроме меня, не способен был сравниться с моим учителем и переписать фреску. Но будьте уверены, если бы мне пришлось переписывать хоры Сан-Лоренцо после убийства, определенно я не стал бы делать точную копию! Я показал бы Ноя пьяным во всей наготе, каким Микеланджело в недавнем прошлом написал его на плафоне Сикстинской капеллы, когда такие изображения еще допускались, и увеличил бы тестикулы и фаллос, чтобы предъявить всем этим Павлам IV, Филиппам II, приспешникам Савонаролы, коих по-прежнему видимо-невидимо, и испанским герцогиням, чья показная добродетель, притворство и спесь до того мне противны, что, когда это видишь, хочется убить.

Но я невиновен в преступлении, оборвавшем жизнь моего учителя. Что до другого преступления, в котором меня обвиняют, – все мы создания Божии, так что пусть ваша совесть решит, заслуживает ли оно кары, предусмотренной в таких случаях законом. Что бы вы ни решили, будьте добры не вовлекать в это Сандро, он еще молод – у него вся жизнь впереди, чтобы вернуться на путь истинный.