Книга Игра перспектив/ы, страница 78 – Лоран Бине

Флоренция, 4 мая 1557

Когда вы получите это письмо, дорогой маэстро, мой Сандрино окажется уже на пути в Рим, где, будьте уверены, для него безопаснее, чем здесь. Знаю, что нынешний папа вас буквально поработил: представляю, сколько неприятностей у вас по его милости, но вам хотя бы не грозит повешение или костер.

Да воздастся вам за благое дело, ибо Сандро удалось покинуть город тем же тайным путем, какой вы по доброте своей изволили открыть нам ранее для бегства работника. И хотя сердце мое печалит этот отъезд, ликует оно не меньше, ведь каждая лига, отдаляющая Сандро от Флоренции, отдаляет его от безумия, которое, похоже, поселилось в этом проклятом городе. Позавчера мертвым нашли Баккьякку. Говорят, его убил Вазари.

Сандро ушел ночью, весь его багаж – врученный мною кошелек да несколько кистей, лошади и той нет. Не Господу вверяю я того, кто мне дороже сына, а вам, маэстро, зная вашу сердечность и позволив себе предположить, что, будучи в Риме в предыдущий раз, этот юноша сумел расположить вас к себе благородством чувств. Хочу также верить, что тронул вас и его многообещающий талант. К тому же нет в мире человека, которым он восхищался бы больше, чем вами, тут даже я не в счет. Потому осмелюсь думать, что вы не откажете ему в дружеском отношении и, что еще важнее, в своем покровительстве. Впавший в отчаяние человек взывает к вам: позаботьтесь о моем ученике. Спасите его, маэстро. В нем одном мое наследие, а потому и ваше.

Флоренция, 6 мая 1557

Где же вы, друг мой? Я так рассчитывал, что увижу вас во дворце, а получил лишь ваше послание. Я прочел письмо Бронзино и, кажется, понимаю, какая мысль бурлит в вашем мозгу, еще более воспламененном, чем мой собственный: «А ведь мо-жет статься, тому, кто, как мы полагали, находился в Риме, случай как раз и позволил убить Понтормо, коль скоро он знал, каким способом проникнуть во Флоренцию, минуя городские ворота, чтобы в итоге никто ни о чем не знал». Но, Винченцо, это просто-напросто невозможно. Великий Микеланджело едва ли мог бы отсутствовать больше одного дня, чтобы его не хватились. А ему понадобилось бы как минимум два, чтобы преодолеть двести миль, отделяющих Рим от Флоренции, и вернуться обратно. К тому же такая гипотеза годилась бы только для человека в цветущем возрасте, крепкого, в полном здравии, а не для почтенного старца восьмидесяти двух лет, когда последние двадцать пять из них ноги его не было в родном городе, да к тому же он бог знает как давно в каждом письме жалуется на немощь. Ему бы точно целая неделя понадобилась!

Посылаю этот конверт в Приют невинных в надежде, что, какие бы дела вас ни держали, вы сумеете найти время для встречи со мной.

Флоренция, 6 мая 1557

По правде говоря, сестры из Ареццо доставляют мне немало хлопот: представьте себе, они жалуются на тесноту в кельях, где вынуждены селиться по несколько человек из-за недостатка свободных мест. А они думали, что их пригласили на подворье? Да и вообще, они всеми способами показывают свой строптивый нрав: даже вина́, которое любезно поставляют им в трапезную, видите ли, не хватает. Теперь они требуют выделить им стену для игры в мяч – развлечения, которому они, похоже, предавались в Сиене! Я хочу задушить в зародыше эти попытки бунта, пока он не охватил весь Приют, и по этой причине не могу сейчас отправиться во дворец, однако заботящий нас предмет слишком важен, и я не вправе оставлять вас без ответа до вечера (я ведь смогу найти вас в таверне?), а потому улучил минуту для этого торопливого письма.