Книга Игра перспектив/ы, страница 79 – Лоран Бине

Меня не назовешь легковерным, а вы, мессер Джорджо, делитесь со мной суждениями, которые ни за что не пришли бы мне в голову. Мыслимо ли, чтобы наш вездесущий гений, которого владыка небесный в придачу к остальным откровениям посвятил в истины моральной философии и дополнил это знание поэтическим даром, тот, кем восхищается весь мир, полагая своим единственным зеркалом, был бы способен на столь ужасное преступление?

Тем не менее вы сами меня учите, что нам надлежит рассматривать все гипотезы, руководствуясь холодной отвлеченной логикой, поэтому мне вспоминается одна история, которую я услышал в таверне: когда великий Лоренцо Великолепный занедужил и оказался на пороге смерти, друзья, естественно, поспешили к его изголовью, а с ними – толпа придворных, и среди них некий Альдобрандино, хваставшийся, будто домчал из Рима менее чем за восемь часов. Над ним тогда потешались, а бахвальство объясняли угоднической натурой. Но этот малый как будто бы стоял на своем. Я мало что смыслю в искусстве верховой езды и не проеду двадцати лиг на своем осле, но все же мне представляется, что на хорошем скакуне математически не исключена возможность преодолеть дистанцию, разделяющую два города, в столь краткий срок.

Так что если счесть историю Альдобрандино правдивой, то в интересующем нас случае невозможное становится теоретическивозможным: из Рима во Флоренцию можно попасть за восемь часов. Еще восемь часов – чтобы проникнуть в Сан-Лоренцо, убить Понтормо и переписать его фреску, положив при этом грунт. И еще восемь – на возвращение в Рим. Но все-таки вы правы! Это пустые рассуждения, ведь в таком случае обернуться нужно, не отдыхая ни минуты, что и для человека молодого вроде Альдобрандино кажется крайне маловероятным, – тем более что возвращение не предполагалось, – а тут речь идет о весьма почтенном старце, коим является мессер Буонарроти, будь он хоть посланником Бога на земле (каковая убежденность касательно него вас не покидает).

Флоренция, 8 мая 1557

Не стану говорить его светлости больше того, о чем сам знаю и что могу изложить, но, держась одной лишь истины, сообщу о том, в чем точно уверен, или, в иных случаях, о том, что считаю верным, не имея оказии сполна в этом убедиться, ведь избежать заблуждений в столь запутанном деле почти невозможно.

Во-первых, картина была уничтожена сообразно желанию его милости.

Во-вторых, синьор Франческо Убертини, прозванный Баккьяккой, у которого была найдена картина, остается на волосок от смерти, и допросить его не удалось. Между тем установлено, что Баккьякка почти каждый день был занят в гардеробной его милости, где я сам не раз с ним встречался, и есть свидетели, которые утверждают, что много раз оставляли его там одного, из чего следует, что его справедливо можно считать похитителем картины: видно, он воспользовался неким хитроумным способом, суть которого мы еще не прояснили.

В-третьих, личность нападавшего, который убил двух гвардейцев, остается неизвестной, но его одеяние и ловкость владения оружием заставляют думать, что речь идет о бывшем наемнике, солдате или дезертире, а может, и о наемном убийце. С ним был еще один человек, не оставивший следов, но то обстоятельство, что он бежал, бросив сообщника, когда, по здравом размышлении, они могли бы одержать верх, учитывая расстановку сил, предполагает, что они не были напарниками, плохо друг друга знали и, скорее всего, совсем недавно познакомились.