Книга Игра перспектив/ы, страница 82 – Лоран Бине

Как видите, я не сидел сложа руки, и вот вам ответ на ваш вопрос: судя по всему, никто не видел Микеланджело с середины утра тридцать первого декабря. Но на следующий день, к вечеру, он был на месте.

Пиза, 18 мая 1557

Друг мой, здоровье вашей дочери не улучшается, она почти не ест, что в ее положении опасно как для нее самой, так и для ребенка, весь день не встает с постели, пребывает в том же обессиленном состоянии, в каком вы ее застали, и только плачет. За день мне из нее и трех слов не вытянуть. Весть о том, что картина уничтожена, как будто не произвела на нее никакого впечатления. Почему вы меня не послушали? Надо было сжечь ее в тот же день, когда она к вам попала! Из-за этой картины Малатесте удалось соблазнить Марию, притворившись ее советчиком и утешителем ввиду нанесенного оскорбления. Бедная моя дочь, невинная жертва безумца, отплатившего неблагодарностью за все те годы, что он был вами обласкан. Вот чему послужили сундуки флоринов, которые вы спускали на заказы, каковых Флоренция, да что там – вся Тоскана удостаивала вашего Понтормо! А он тем временем глумился над небесами, создавая постыдные фрески, высмеивая нашу семью и выставляя в унизительном свете нашу дочь на непристойной картине. Утешает меня лишь уверенность, что он горит в аду среди голых тел, которые обожал.

Флоренция, 20 мая 1557

Если верить новостям, которые до нас доходят, то дорога на Неаполь осталась закрыта для армии принца Лотарингского, а испанцы под предводительством герцога Альбы здорово осложнили вам жизнь. Но вы живы, и это хорошо. Ваш Бенвенуто тоже, и это не менее важно. Жаль, не удалось помочь вам добыть победу на поле сражения. Ведь кто знает? Будь я рядом, может, избавил бы вас от Альбы выстрелом из аркебузы, как некогда обошелся с Бурбоном.

После вторжения Вазари к Баккьякке и фиаско, случившегося по вине вашего человека, я, в свою очередь, могу повторить слова почившего славного короля Франциска в бытность его в плену в Павии: «Потеряно все, кроме чести». (Заметим, что его несчастье и слава не грозят герцогу Флорентийскому, ведь Козимо, будучи осторожнее нашего короля-рыцаря, благоразумно избегает появляться на полях сражений.) Но на самом деле, возможно, потеряно не всё. Ваш человек умер раньше, чем успел выдать мое имя, а Баккьякка при смерти и не в состоянии этого сделать; а значит, меня ничто не сдерживает. Если Господь по-прежнему на моей стороне, думаю, я все еще способен заполучить то, что вам нужно.

Направляю это письмо в Рим, где оно будет ждать вашего возвращения, ибо не сомневаюсь, что вы снова окажетесь там с де Гизом или без него, ведь говорят, он не перестает злиться на папу.

Рим, 21 мая 1557

Пусть сдохнет папа и его племянники-интриганы! Мы бываем весьма несправедливы к судьбе, на которую так часто пеняем из-за наших провалов, а ведь их причины почти всегда надо искать в предательстве. Мало того, что этот старый мерзавец Карафа не прислал обещанное подкрепление и тем самым не оставил нам шанса взять Чивителлу, откуда открылась бы дорога на Неаполь, так еще де Гиз уверен, что этот пакостник ведет тайные переговоры с испанцами, пока безуспешные, и потому, забыв про стыд, но в страхе перед новым погромом, какой уже был тридцать лет назад, святой отец умоляет нас остаться с французской армией для защиты Рима, притом что Рим столько раз подводил нас, когда был нам нужен. Добавим к этому, что флот Сулеймана, который должен был разгромить неаполитанское побережье, не вышел из Босфора, так что, как видите, де Гиз взвалил на себя неподъемную задачу. Впрочем, я ему с самого начала это говорил. Надо было идти на Флоренцию.