Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 32 – Идалия Вагнер

– Да, я знаю об этом.

Инна вступила в разговор:

– Я давно хотела спросить, а комнаты в закрытых частях дома пустые? Или там что-то есть?

– Не знаю, милые. У Зосима спросите. Я туда совсем не ходила, уже при моем деде там все было закрыто, потому что людей в роду оставалось совсем немного.

– Но туда мы тоже сможем зайти?

– Наверно, мадемуазель Рахель. Думаю, ключи у Зосима, если только не затерялись за столько лет. Скорее всего, там полная разруха.

***

Стол был практически пуст, только в верхнем выдвижном ящике лежала внушительного размера книга в переплете из телячьей кожи. Возможно, когда-то хотели стол вынести, потому и убрали все остальное, что раньше хранилось в многочисленных ящиках.

Бумага в семейной хронике не в пример прочим найденным документам оказалась хорошего качества, поэтому разобрать старые записи Рахель казалось несложным. Было очевидно, что жизнеописанию рода придавали большое значение.

Начинались записи с описания того, как боярский сын Евстрат Аристов взял в жены девицу Глафиру Злобину. На целую страницу был дан перечень приданого, которое молодая жена принесла в дом мужа.

Видимо, в то время оба семейства были высокого статуса, потому что в книге сразу было написано о начале истории рода Аристовых-Злобиных. Для житья молодому семейству была выделена деревенька Липки, которую Иван Грозный, который тогда звался просто великий князь Иван Васильевич, даровал боярину Аристову. Там же и свадьбу играли. Не обошлось без неприятностей, о которых автор записи нашел необходимым написать.

Как поняла Рахель, известный и почитаемый в те времена юродивый Матюша Шмель встретил молодую пару, которая выходила из церкви, и наговорил про «страшныя злочестия» и «великыя плач», который выпадет на долю потомков молодоженов.

Юродивых в то время почитали, поэтому вестнику бед ничего плохого не сделали, но он долго плакал в уголке, а потом ушел и больше в имении не появлялся.

Молодой муж сдержанностью и благоразумием не отличался и частенько поколачивал супругу, считая это своей мужской обязанностью по воспитанию. В книге об этом было написано очень сдержанно, но упоминание того, что после рождения первенца Глафира регулярно недонашивала детей или рождала мертвых, говорило само за себя.

После скорой смерти Глафиры семейство Злобиных отдало Евстрату вторую дочь Евпраксию, чтобы связь фамилий, задуманная отцами семейств, не ослабла. Видимо, Евстрату было сделано внушение, и его новая супруга жила относительно свободно и ежегодно рожала детей.

Рахель долго возмущалась по поводу предка семейства Аристовых-Злобиных и вполголоса спорила с заботливым папочкой, желающим выдать ее немедленно замуж:

– Я вас умоляю! И это я должна иметь за счастье терпеть такое чудовище, которое будет делать мне больно? Ищите другие свободные уши, а мне оно не надо. Вы, папенька, делаете мне смешно, а я еще с мозгами не поссорилась. Оставьте меня жить спокойно!

Рахель сделала вывод о том, что начало истории семейства приходилось на время правления Ивана Грозного, поскольку в книге упоминалось, что Евстрат, его отец и дважды тесть гуляли с дружинами, и у них к поясам были приторочены песьи головы.

Тогда же были многочисленные записи о даровании опричному боярину Евстрату множества движимого и недвижимого добра, деревенек с людишками и домашней рухлядью и обиходом. Практически всегда рядом с описанием милости государя было указано, в чьей собственности данное имущество находилось раннее, чаще всего, с пометкой: убит, повешен, сослан, заточен.