Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 54 – Идалия Вагнер

Бурча и чертыхаясь, он растопил самовар, потому что связываться с растопкой плиты не хотелось. Кипятком согрел воду в умывальном кувшине и тщательно побрился. Потом попил чаю со свежими булками и почувствовал себя, наконец, готовым к новому дню.

К счастью, свежие рубашки еще были, но их количество катастрофически уменьшалось. Если не решить вопрос с прачкой, дело может быть плохо.

В прихожей смахнул пыль с форменных ботинок, с сожалением посмотрел на бальные туфли, изрядно испачканные вчера в Медведково, и решил отнести их к чистильщику обуви дяде Сене в будку на углу улицы. Уж он-то точно сможет вернуть штиблеты в нормальный вид.

Константин с удовольствием вышел из дома, потому что за пределами квартиры можно было не думать о немытой посуде, плохо заправленной кровати и скорой катастрофе со свежими рубашками. Да, еще и лед для ледника привезут сегодня – видно мало у него проблем было.

***

Еще издали, не доходя до присутствия, Константин Павлович понял, что проблемы только начинаются.

Перед самым зданием расположился цыганский табор. Десятки мужчин и женщин в ярких нарядах, куча пронырливых детишек и человек пять-шесть горластых курпулентных тетушек преклонного возраста в многочисленных ярких юбках создавали ощущение цирка под открытым небом. Мужчины в разных местах толпы принимались на гитарах наигрывать различные мелодии, и женщины голосисто подхватывали песни.

Мелодии звучали со всех сторон разные, и женщины, казалось, соревновались в том, кто кого перепоет и чья песня лучше. Разноголосица должна была быть оглушающей, тем не менее, поражала своей стройностью. Петь в таборе умели.

Пением дело не ограничивалось. Развевались в воздухе черные кудри, украшенные яркими цветами и лентами, высоко над землей взметались широкие юбки, демонстрировавшие стройные ножки, в руках танцовщиц появились ложки и кастаньеты.

Неожиданное громкое развлечение привлекло внимание горожан, и те, кому не нужно было бежать на работу, стекались к месту представления, и вокруг табора сгрудилась толпа не менее ста человек. Полицейский, стоявший на охране заведения, демонстрировал полное равнодушие к происходящему. Тем не менее, мимо него не удалось просочиться ни одному пронырливому мальчишке.

Хотя создавалось впечатление веселья и хаоса, кто-то явно руководил всем действом. К каждому служащему, спешащему в контору, подходили серьезные смуглые мужчины и что-то спрашивали. Услышав ответ, они отходили к следующему служащему.

Мирошников издали немного полюбовался на неожиданное развлечение и хотел уже идти дальше, как появился новый персонаж. Константин счел за лучшее продолжить наблюдение, причем издали, потому что встречаться с ювелиром Ицковичем совсем не хотелось.

Скоро по поведению ушлого ювелира стало ясно, кого ожидает табор. Впрочем, некоторое подозрение у Константина уже было. Конечно, после вчерашнего события в Медведково ожидали именно его. Судя по всему, Ицкович пришел тоже по его душу, причем его появление облегчило поиск Мирошникова, ведь ювелир знал его в лицо.

Возникло немного малодушное желание не ходить в присутствие, а отправиться… ну, хотя бы к Горбунову, чтобы узнать, как тот чувствует себя после вчерашнего приключения. Но тут из-за плеча раздался голос станового пристава Садырина: