Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 58 – Идалия Вагнер

Ох, время обедов приближается. Вижу в окно, что народ подходит, сейчас здесь будет жарко. Я скажу на кухне, чтобы вам принесли обед, закажу по своему выбору из того, что сегодня особенно удалось.

– Да, спасибо. Буду сегодня ждать ваших девушек.

– Ждите. Прошу прощения, но мне надо идти.

Константин уже допивал свой кофе, когда дверь в ресторацию распахнулась, и вошел человек, которого Мирошников не хотел бы видеть больше никогда.

Рахель сидела за столом в кабинете и чесала Кузьку за ушком. Кот, не приученный суровой деревенской жизнью к таким ласкам, блаженствовал.

Девушка только что закончила перевод занимательного свитка, случайно найденного в глубинах шкафах. К сожалению, он не очень хорошо сохранился. Часть его оказалась чем-то залита, и текст нельзя было прочитать. Для Мирошникова она сделала запись в тетради сохранившегося кусочка и его перевод.

– Бабским правлением сыты. Сколько можно это терпеть. Пора возвращать старые роды, засиделись в своих деревеньках, кур гоняя, да бабам юбки задирая. Надобно прежние законы, сквернавцем Петрушкой отмененные….

Все остальное было нечитаемо.

Рахель думала:

– Скорее всего, опять какой-то заговор. Прав был Константин Павлович, род Аристовых-Злобиных был отстранен от дел государственных, даже сослан в свое имение. Судя по использованию множественного числа в тексте, такой опальный род был не единственный. Сидели по деревням бывшие государственные мужи, да козни строили.

Только вот понять бы, о каком сквернавце Петрушке идет речь, это помогло бы хоть приблизительно датировать свиток и понять, имели ли последовавшие за этим письмом события отношения к странностям оскудения и вымирания.

Конечно, вероятнее всего, сквернавец – Петр Алексеевич, но обиды могли быть и на Петра Федоровича, который отдал Пруссии все земли, завоеванные в ходе семилетней войны, и явно потворствовал пруссакам. Мог, осерчав, сослать кого-то из старых русских родов. Правда, он очень недолго царствовал.

Екатерина Алексеевна I, Анна Леопольдовна, Елизавета Петровна, Екатерина Алексеевна II. О чьем бабском засилье идет речь?

***

Размышления Рахель прервали пронзительные женские крики. Кузьма быстро очнулся от своего блаженного состояния, встрепенулся и принялся хищно оглядываться вокруг. Рахель несколько секунд посидела, прижав от испуга руку к груди, потом вскочила и бросилась к двери.

Она не могла не узнать голоса Инны и Любови Викентьевны. После отъезда Мирошникова хозяйка поместья завела новую привычку. После любого совместного приема пищи она собирала девушек вокруг себя и подолгу расспрашивала о привлекательном следователе. Все заметили, что она даже перестала надолго закрываться в своей комнате, заговаривать о своей болезни и вообще стала гораздо лучше выглядеть. Инна поставила диагноз, что хозяйка просто влюбилась.

Все бы ничего, но это очень сильно мешало работе Рахель, поэтому Инна полностью взяла хозяйку на себя. Сразу, как только вставали из-за стола, она занимала Любовь Викентьевну каким-то вопросом, пока Рахель выскальзывала из столовой. Потом Инна принималась под руку с госпожой Аристовой-Злобиной прогуливаться по внешним галереям дома и, в конце концов, они где-то усаживались на плетеные старые кресла, накрытые покрывалами ввиду неприглядного внешнего вида. Любовь Викентьевна иногда немного дремала, видимо, в мечтах о Мирошникове.