Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 60 – Идалия Вагнер

Пока Рахель и Инна пытались удержать впавшего в буйство старика, Арина накапала настой, и в минуты спокойствия старика его напоили этим раствором. Он подействовал не скоро, но периоды активности становились все короче и короче, и вскоре Зосим Иванович мирно засопел, время от времени отчего-то вздрагивая и жалобно бормоча.

Утомленные Инна, Рахель и Арина направились к хозяйке, нагнав по пути управляющего Афанасия Петровича и Анюту.

Узнав о происшествии, управляющий долго чесал затылок, пыхтел, что-то пытался говорить про страду, но сам же понимал, что оставлять ситуацию нельзя, надо принимать активные меры. Проще всего решилось с Зосимом Ивановичем, состояние которого вызывало тревогу.

Управляющий обещал поговорить со знахаркой, чтобы она ночевала в комнате дворецкого ночью, и обещал поговорить с ней же, чтобы днем рядом со стариком находилась ее племянница Маруська. Та умела ухаживать за больными, которые частенько подолгу жили в доме знахарки. Обеим хозяйка обещала оплату.

А на мужчину в черном балахоне решили организовать форменную облаву, потому что он не только в усадьбе бесчинствовал, но и в деревне часто появлялся и творил хулиганства. Бабы на него очень жаловались, а мужчинам на глаза он не показывался. Призвали охотника Прова, вернувшегося из безуспешной погони за нахальным мужиком, и назначили его разработать план облавы, которую вызвался возглавить сам Афанасий Петрович.

Когда уже все было решено, растерянная глава рода Любовь Викентьевна произнесла:

– Как было бы хорошо, если бы приехали Константин Павлович или Георгий Васильевич. Боюсь, если облава не удастся, придется обращаться в полицию. Я опасаюсь за безопасность всех, кто находится в этом доме. Мне не очень хотелось раньше об этом думать, но ситуация слишком серьезная. Дом очень долго использовался только как временное жилье, и в нем утрачено все, что обычно делает безопасным жизнь в большом загородном доме: надежная охрана, надежный забор, многочисленная надежная челядь.

Афанасий Петрович, я сегодня напишу письма господам Мирошникову и Житникову. Еще напишу доктору Шварцу. Надо, чтобы он и меня осмотрел, и бедняжку Зосима Ивановича, уж очень тот плох. Озаботьтесь, пожалуйста, доставкой писем. И надо думать о наполнении дома слугами. Понимаю, это расходы, но мы вынуждены на них пойти.

Рахель подумала, что в кои-то веки Любовь Викентьевна, обычно витавшая в облаках, заговорила разумно.

***

Утомленная событиями Любовь Викентьевна легла отдохнуть, а Рахель и Инна отправились в кабинет. Рахель села в кресло, а Инна взобралась на подоконник, прихватив с собой довольного Кузю.

Прочитав перевод свитка, который сделала Рахель, Инна высказала свое мнение:

– Все же мне кажется, что речь идет о Петре Алексеевиче, потому что после него правили несколько женщин. После Петра Федоровича правила одна Екатерина II. Конечно, она правила долго, но она была одна. Павел Петрович практически запретил женщинам наследовать престол.

– Может быть, может быть, Инна. Хорошо, пока примем за основу версию о том, что сквернавцем Петрушкой был Петр I. Что-то нам это дает? – Рахель вздохнула и продолжила. – Я не вижу, что дает. И вообще пока не пойму, когда начались особые неприятности. Пока встречались только упоминания, что то одна деревенька была продана, то другая, то там происходила какая-то беда, то сям, но эта ситуация не выглядит глобальной. Правда, холопов частенько продавали, фу, какой кошмар. Приедет Константин Павлович, может, он додумается. У него как-то голова по-особенному работает.