Книга Последняя электричка, страница 60 – Валерий Шарапов

Старая цыганка недоверчиво смотрела на Никитина из-под нависших бровей. Лицо у нее было изрезано морщинами, а в темных глазах мелькала хитрость.

– Слушай, бабушка, – негромко сказал Никитин, – у тебя швейцарские часы есть на продажу. Откуда они?

– Мне сорок лет всего! – возмутилась цыганка. – Сам ты бабушка! Груня меня зовут.

– Хорошо, Груня. Откуда часы?

– Какие часы? – Она сделала удивленное лицо. – Я ничего не знаю про часы.

– Знаешь. Швейцарские. Дорогие. Редкая вещь.

– Ай, может, и есть такие, – пожала она плечами. – Нашла я их. На улице нашла.

– Где нашла?

– Не помню где. Нашла и все.

Никитин понял, что в лоб ее не проберешь. Он оглянулся на других цыганок, потом снова посмотрел на Груню:

– А как здоровье твоей девочки?

Цыганка мгновенно ощетинилась:

– Не смей про детей говорить плохое! – зашипела она. – Сглазишь еще! У тебя самого дети есть?

– Будут, – спокойно ответил Никитин. – Это ведь именно твоей дочери в больницу надо?

– Это не моя дочь, – буркнула Груня. – У нас все дети общие. Табор – одна семья.

– И что случилось с вашей общей дочерью? – усмехнулся Никитин.

Груня помолчала, и вдруг лицо ее смягчилось, глаза потеплели:

– Гланды вырезать надо. Болеет часто, горло постоянно красное. А девочка какая умница – восемь лет всего, а уже мне помогает во всем. Карты раскладывать научилась, людям гадает, денежку приносит. Обо всех заботится – то водички принесет, то платочком утрет, если кто плачет. – Голос ее дрогнул. – А теперь сама мучается, кашляет по ночам, спать не может. Врачи говорят – приходите через месяц, нет мест. Месяц ждем, опять – через месяц приходите.

Никитин кивнул:

– Понятно. А если я помогу? Договорюсь с врачами, чтобы вылечили девочку без очереди?

Груня внимательно посмотрела на него:

– Можешь такое?

– Могу. У меня связи есть. Завтра же положат в больницу.

Цыганка долго изучала его лицо, словно пытаясь понять, не обманывает ли. Потом подвинулась ближе и заговорила почти шепотом:

– Ладно, майор. Расскажу. Только это между нами.

– Между нами.

– Человек один ко мне приходит. Часы разные носит, украшения. Долю хорошую дает. – Она оглянулась по сторонам. – Но странный он какой-то. В лицо ему не смотрю – не велит. Встречаемся где попало – то у вокзала, то в парке, то в переулке каком. Места постоянного нет.

– А примет у него каких особенных нет?

– Приметы… – задумалась Груня. – Картавит немножко. И еще… – Она снова понизила голос. – Когда часы передавал, я нарочно его ладони коснулась. Хотела судьбу его посмотреть.

– И что увидела?

– Беспалый он. На правой руке среднего и безымянного пальцев нет. Обрубки только.

Никитин почувствовал, как внутри все сжалось. Примета конкретная, по такой найти можно.

– Понятно. Спасибо, Груня.

Он уже поднимался, когда цыганка окликнула его:

– Майор!

– Что?

– Ты спросил про судьбу его… – Цыганка покачала головой. – Умрет он скоро. Плохой смертью. Крови вижу много…

Никитин кивнул и отошел от нее, чувствуя, как бешено колотится сердце. Беспалый барыга, перекупщик награбленного. Теперь есть за что зацепиться.

Первого мая центр Москвы расцвел красными флагами и ликующими голосами. По Тверской и Садовому кольцу шли нескончаемые колонны трудящихся, и казалось, что весь город высыпал на улицы праздновать День международной солидарности трудящихся.