Онлайн книга «След у черной воды»
|
— Как на работе дела? — негромко спросила Евгения. — Да как всегда. — Максим повел плечом. — Сорокин от нас ушел. В Тянск перевелся. Теперь снова участкового нужно искать. А то опять — один Игорь! Ну, Дормидонтыча на пенсию проводили… Да ты, верно, знаешь. — Знаю. Как мама? — Да ничего… Внучку, вон, нянчит. Довольная! Веру Ивановну Мезенцеву (для Женьки просто — тетю Веру), стройную, еще не утратившую обаяния и красоты женщину слегка за пятьдесят, соседи любили за легкость в общении и надежный характер и постоянно звали в гости да и просто так, «на беседу», как принято было в те времена в деревнях: послушать последние новости, посудачить… Помолчали. С соседних мостков донеслись звуки гитары. Максим взял девушку за руку, заглянул в глаза: — Жень! А помнишь, мыкак-то… на Маленьком озере… — Да помню… Совсем еще девчонкой была… Потом ты в армию ушел. На целых три года… — А ты встретила эстонца… Тыниса… — А ты — Верку Енукову. Оба взяли неверный тон. Похолодало, поднялся ветер, и солнце скрылось за облаками. Во множестве загудели комары. — Пойду я, наверное. — Женя поднялась со скамейки. — Зябко как-то… Да и комарье! — Я провожу! — Как хочешь… Так они и пошли. Женя впереди, чуть позади — Максим. Грустно… — «У попа была собака… Он ее люби-ил!» — пели на соседних мостках. Веселились. * * * На практику Женька поехала на автобусе. Вторым утренним рейсом. Первый уходил в пять утра — так рано Колесниковой было не надо, а на мотороллере девушка ехать побоялась. Во-первых, к вечеру обещали дождь, а во-вторых — куда ее там поставить-то, любимую «ласточку»? Бросить на целый день у проходной? Или какие-то другие места имеются? Сначала все нужно было разузнать. В стареньком лупоглазом «львовце» народу поднабралось порядком. Кто-то ехал на работу, кто-то — на учебу в техникум (каникулы там еще не начались), кто-то — еще по каким-то делам. Тянск все же райцентр, и все конторы располагались там. Кому какую справку надобно — будь добр, садись и поезжай! Это когда-то раньше, лет восемь назад, был отдельный Озерский район… Так ведь укрупнили, сократили, слили. Сидевшие впереди тетушки активно обсуждали погоду, виды на урожай и прошедшие вчера выборы в Верховный Совет. Не в смысле кандидатов, а на предмет кто что купил на избирательном участке. Где-то «выбросили» икру, где-то — голландский сыр, а где-то, говорят, и сгущенку. — А я ему… А он мне… А я такая… — Девчонки позади (судя по всему, из техникума) перемывали кости парням. Хорошо хоть плюхнувшийся рядом с Женечкой средних лет мужичок в пиджачке и очочках тотчас же развернул газету. Местную — «Серп и молот». — Вот ведь молодежь! — Уже у следующей деревни сидячие места закончились. Стал назревать конфликт. — От мода пошла! — звучал дребезжащий старушечий голосок. — Старикам никто теперь местечко-то не уступит. Чай, не старые времена! — А нам, бабуля, на смену! К станку! — Ой, к станку им… Смотри-ите какие работнички! — Садитесь, бабушка! Все же какая-то девушкаусовестилась, уступила… Женька оглянулась — голос показался знакомым. Нет, незнакомая. Юная совсем. Наверное, в техникум едет. Ну да, вон и конспект из сумочки торчит — общая тетрадь в темной бордовой обложке. У самого окна Колесникова краем глаза заметила смутно знакомое лицо. Одутловатое, сонное, как у тюленя! Ну да, и есть — Тюлень, Тюля — Федька Курицын. Вчера только вспоминали! И вот он… Неужели тоже на завод? |