Книга След у черной воды, страница 64 – Андрей Посняков

— Есть. Я как-то видела.

— Марка?

— Да я не разбираюсь. Кажется, «Москвич». Новая такая, красивая… светло-голубая.

Конец июня — начало июля 1970 года.

Тянск — Озерск

Убитый экономист Валерий Галанин проживал почти на самой окраине Тянска, у леса, в тесной однокомнатной квартирке на первом этаже неказистой «хрущевской» пятиэтажки. Квартира эта, как пояснили в отделе кадров, досталась Валерию по наследству от умершей не так давно матери, так что на заводскую очередь Галанина не ставили — прописка имелась. Тем более жил он один и платил налог за бездетность. Какое тут «улучшение жилищно-бытовых условий»? Вот кабы женился да деток завел — тогда другое дело…

Последнее пояснили Алтуфьеву бабушки у подъезда. Они же и поведали насчет женщин:

— Таскал, таскал девок-то Валера! Дак, парень-то молодой… Не постоянных, таких, чтоб приличных, не было. Катька-шалава разве? Эта частенько наведывалась… Так на то она и шалава! Последний раз была — под глазом синяк. Угостил кто-то, выпросила.

— Та-ак… — Поблагодарив старушек, Алтуфьев обернулся к участковому — старому раздобревшему капитану с седоватыми усиками щеточкой.

— Ревкина Екатерина Петровна, — тут же пояснил капитан. — Та еще, прости господи… Короче, до мужского пола охочая.

— Ясно. Ладно, вызовите ее ко мне. Так! Девушки, идемте!

Дожидавшиеся невдалеке Женечка с Эльвирой дружно кивнули. Владимир Андреевич не очень-то хотел брать в понятые местных — будут потом болтать, — потому и прихватил девчонок, лично отпросив с работы раньше на пару часов.

На углу виднелся голубой милицейский «газик», где дожидались сотрудники местного РОВД: эксперт-криминалист и оперуполномоченный. Впрочем, последний уже усвистал опрашивать соседей.

— Слесарь? — позвав понятных, обернулся следователь.

— Вон, идет. — Указав, участковый замахал рукою. — Митрич! Митрич! Скорее уже давай.

— Да иду, иду… Ох, квасу попить не дадут.

Судя по запаху, тут пахло не квасом, а жутким самогонным перегаром и утрешней кружкой пива сверху, быть может, даже и не одной.

Однако дело свое работник ЖЭКа знал и замок вскрыл на раз. Еще и, плечами пожав, хвастливо сказал:

— Да что тут и возиться-то?

Да, похоже, замок отмычками не вскрывали… Так зачем, если убийца забрал ключ?

Типовой замок, типовая квартира. Типоваямебель. Старенькая, видно, еще родительская.

— Так он тут с детства жил? — уточнил Алтуфьев.

Участковый покивал:

— С детства. А потом — в общежитии, в Ленинграде, когда в институте учился.

Из нового, пожалуй, радиола. Тут же, рядом, в тумбочке — пластинки. Всюду относительный порядок. Разве что на кухне вечный холостяцкий бардак. Немытая посуда, чашки с отбитыми ручками, валяющиеся на полу вилки…

— Владимир Андреевич, а в шифоньере явно кто-то пошарил! Эвон, дверца заперта была, — указал эксперт, усатый парень лет двадцати пяти, одетый в китель с погонами старшего лейтенанта. — Замок сковырнули. Похоже, отверткой. Вон валяется! Сейчас я ее порошочком…

Между тем следователь осторожно отворил шкаф… Тоже ничего необычного. Белье, костюмы…

— Хорошее белье, индийское, — заглянув, улыбнулся капитан. — Эвон, два комплекта где-то отхватил. А тахта старым застлана! Новое, верно, берег на свадьбу. Мы так дочке — так же бережем.

— Может быть, может быть… Алексей! Что там с отверткой? Есть пальчики?