Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– Объектив-то у «Смены» слабенький, дурья твоя башка, – пояснил Вася. – Тут «ФЭДом» надо. У него «Индустар» – уж всяко светосилы побольше. Только полностью диафрагму открыть… Дайте-ка! Сделав пару снимков на казенный «ФЭД», Нефедов удовлетворенно кивнул и, присмотревшись, увидел что-то в углу. Нагнулся: – О-па! Конфетка! «Лимончики»… Стрекоза, хочешь? – Не-а, я такие не ем! – Как хочешь. А я потом, с чаем… Ну, что? Айда купаться? Вечером пили чай – с душистым смородиновым листом и мятой. Хорошо так сидели, слушали, как Женька пересказывала какой-то старинный роман про приключения, и несчастную любовь, и еще – про рыцарей. Назывался «Айвенго». – И вот когда Бриан де Буагильбер взмахнул своим мечом… Тут Васька Нефедов смачно хрустнул конфеткой… – Да тихо ты! – прикрикнула на него Маринка Снеткова. Васька обиделся: – Ты еще покричи, Стрекоза! Я те толкну! Я вот щас ка-ак толкну! – Тихо, тихо, ребята, – крутя в руках желтый фантик, рассеянно успокоил их Резников. – «Лимончики», да… Где-то поблизости продают? – Так километров десять, в Валуе. – Мишка Сорокин потянулся и смачно зевнул. – Мы туда не заходили – крюк. А местные тропинки знают. В озере-то – щуки! А в ручье – и хариус, и форель с налимом… Ушица-то на обед как? – Вкусная, спасибо, ребята, – улыбнулась Мезенцева. – Давно такой вкусной не ела. – Да! – разом кивнули Тынис и Женька. Мишка довольно ухмыльнулся и ткнул локтем сидевшую рядом Маринку: – Эй, Стрекоза, а тебе что, не понравилась? – Понравилась. Вкусно. – Ну тогда… Меня поцелуй! – Чего-о? – Возмущенная девчонка, вскочив, отвесила незадачливому ловеласу смачный подзатыльник. – А в рот тебе жеваной морковкой не плюнуть? – Ах ты ж… – Сидеть! – прикрикнул кружковод. Мишка сразу же заканючил: – Анатолий Иваныч, а чего она… – Валуя, говорите… – успокоив ребят, задумчиво протянул Резников. – А много там народу? – Да летом только и приезжают! – Ребята закричали наперебой. – А зимой – три бабуси только. – Там школа когда-то была, начальная… – А сейчас и магазина-то нет – автолавка… Потрескивал красными углями костер – не горел уже, а так – тлел. Кто-то допивал чай, кто-то жарил на углях хлеб – вкусно! Сильно вымотавшийся за день Коля Ващенков уже давно клевал носом и никакие разговоры не слушал. Эстонский студент Тынис Кург сидел на старом бревне рядом с Женькой и несмело гладил ее по руке… Соперницы-девчонки, искоса поглядывая на симпатичного кружковода, затянули песню: – В городах, где я бывал, по которым тосковал… Им тихонько подпевала Маринка: – Снятся людям иногда их родные города, кому – Москва, а кому – Пари-и-и-ж… * * * На следующий день, буквально сразу же после возвращения, подружек снова вызвали в милицию. Впрочем, не только их, Светку Кротову – тоже. И, увы, вовсе не за драку… О смерти Тамары Марусевич в городке уже знали все. Жалели несчастную матушку – «ох, бедная Ольга», саму Тамару – «такая молодая, жить бы да жить», да исподволь судачили о несостоявшихся Тамаркиных «женихах», в которые людская молва записывала чуть ли не весь Озерск. Почему – бог есть… О Хренкове, впрочем, знали многие, о Коськове – далеко не все. Был ли еще кто-то? У такой-то красивой девчонки? Да просто не могло не быть! Правда, кто именно – этого не знали. Не знали, но упрямо судачили. Женьку Колесникову допрашивал тот же следователь, что и два года назад – Владимир Андреевич Алтуфьев. Все такой же красивый – особенно в синей форме! Пижонистый и дотошный до невозможности. |