Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– А с гражданином Резниковым ты, значит, близко знаком? С какого времени? – затушив окурок, уточнил следователь. Потапов пожал плечами: – Не так чтобы близко. Он, в апреле еще, свадьбу у приятеля моего снимал, с работы. А я там свидетелем был. Так и познакомились. – А на танцах он как попросил? Что Дылду хорошо знает? – Дак как не знать? Дылда у него сосед. Живут-то на одной улице… Окурок куда можно? – Да вот сюда. – Алтуфьев подвинул пепельницу и тут же спросил про время: – Который час был, когда ты Дылду отвез? И куда? – Отвез к дому его. Ну, он напротив старой школы живет, на Школьной. А когда отъезжали, времени было без пяти двенадцать. – Откуда такая точность? – Так, Толик, когда Евсюкова усаживал, на часы посмотрел. И громко так сказал: «Ого, уже без пяти двенадцать!» Похоже, торопился куда-то. Да и танцы еще не кончились – музыка играла вовсю. – Ага… А на свои часы ты лично не посмотрел? – Так я их редко ношу – не люблю наручные, об этом все знают. – Так-так… – Владимир Андреевич задумчиво покусал губу. – А что за песня была, не помнишь? Ты же сказал – танцы еще не кончились. Значит, музыка играла? Какая? – Ну-у… Я это, не знаю… не музыкант… – Но танцуешь же? – Современные, это да. – Значит, слух есть! – усмехнулся Алтуфьев. – Вспоминай, может, быстрая песня была? Такой рок-н-ролл – бамм-бам-бам – бамм… – Не! Точно не быстрая. – Потапов обрадованно заморгал. – Медленная. Я еще подумал, мог бы остаться да кого-нибудь пригласить. – Ну вот, а говоришь – не помнишь! Теперь вспомни – какая медленная? Магомаев, Кобзон или, может, женщина какая пела, хор? – Вот этого не помню… О! Иностранная! Да, не по-русски – точно! Медленная иностранная песня оказалась знаменитой вещицей бельгийского шансонье Сальваторе Адамо «Томбе ля неже» – «Падает снег». Именно так пояснил по телефону завклубом Серей Валентинович. Пояснил не очень охотно, поскольку совсем недавно его вызывали в райком и пропесочивали за «засилье иностранщины в репертуаре». – Дело выговором пахнет, – уныло пожаловался в трубку Сергей. – А я-то что сделаю? Люди же просят. Что-что? Когда? Когда… Так я ее всегда напоследок ставлю. Где-то полпервого, да. Ну, уж точно не без пяти двенадцать, нет. Та-ак! Повесив трубку, Алтуфьев немедленно закурил и принялся в задумчивости расхаживать по кабинету. Выходило, что алиби-то у Дылды не имелось! Почему тогда Резников назвал такое время? Остановились часы? Ну, вполне могло быть, дело житейское… Зря отпустили Евсюкова. Теперь ясно, что поторопились. Однако, с другой стороны, а за что его было держать? По «мелкому» срок истек – вот и выпустили и держать больше не имели права – нарушение социалистической законности! Посланный на мотоцикле наряд Дылду не обнаружил. Не было его ни по месту прописки, ни у гражданки Щекаловой – Таньки Щекалихи. Правда, к Таньке он все-таки забегал, однако ненадолго – поцапался с Ванькой Кущаком да ушел, видно, обиделся. Рюкзак с собой прихватил, кирзовые сапоги да лески с крючками и грузилами, между прочим, Ванькины. Так что если где Евсюкова и искать – так только на озерах. А озер тут видимо-невидимо… И еще почему-то не давала покоя Алтуфьеву всплывшая вдруг фигура Анатолия Резникова, кружковода из Дома пионеров и школьников. Резников был и на веранде у Коськова – он же и обнаружил там подозрительную бусину, и в гараж заходил – вполне мог подбросить бусы в автобус Хренкова… Котьку еще рановато выпускать. Дылду вон выпустили… теперь попробуй поймай! |