Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
Сказал и тут же заржал – громко, словно лошадь. Вечером устроили танцы. Говоров не обманул, электричество на старом кордоне было, бросили от старой просеки фазу. Танцевали прямо на улице, выставив в окно переносную «Юность». Плясали под «Ча-ча-ча» и оркестр Франка Пурселя – Женька не зря привезла пластинки. Потом Тая поставила какой-то вальс. Снеткова Марина, «Стрекоза», пригласила Колю Ващенкова. И правильно – сам бы он ни за что не осмелился! Вышла еще одна пара… Потом был быстрый танец под Рея Конниффа… А потом… потом… – Летку-еньку давай! – послышался вдруг чей-то самоуверенный голос. Трофим Гольцов! Этому-то что на детских танцах надо? Опасливо покосившись на Кротову, Гольцов сразу же подошел к Женьке и глумливо поклонился: – Разрешите вас пригласить? От разошедшегося мужичка ощутимо пахло спиртным. Да он пьяный, что ли? Девушка отрицательно дернула шеей: – Нет! – Нет, пойде-ошь… Грубо схватив Женьку за руку, Гольцов обнял ее и попытался облапать. Но тут же поучил звонкую пощечину! – Так его, гада! Так! – подойдя заценила Светка. – А ну-ка, Голец, вали отсюда, проспись. Вали, говорю! Ты меня знаешь… – Да что ж я не человек, что ли? Правов не имею? – Гольцов обиженно вскинулся, но тут же сник – похоже, уже нарывался на Кротову и больше подобного не хотел. – Да ухожу, ухожу… Что мне… уж и не расслабиться… – Ушел, черт худой, – хмыкнула Светка. – Ты, Жень, если будет приставать – сразу мне. Или стегани тряпкой! Он трус – уберется живо. Гольцов больше не доставал. Но вечер был безнадежно испорчен. Эх, жизнь! Скорей бы эстонцы приехали, что ли… Утром Гольцов извинялся. Приложил руку к груди и даже пытался встать на колени. – Ну, бес же попутал от такой красоты! Были ли те извинения искренними? Скорее всего, нет. Однако Женька простила – куда денешься, не настаивать же на увольнении? Тем более Гольцов и впрямь оказался трусоват. Между прочим, взрослый мужик! А ума, как у малолетки, – одни понты. * * * Через день Максим приехал в Озерск первым автобусом – старым тупоносым «ЗиС-155», отдав за билет один рубль пять копеек. Подзадержался, и не только из-за Верки – заглянул все же на комбинат, справился о вакансиях. Пока ехал – не спал, все думал о Вере. Вот ведь, надо же так… Может, и самому в Тянск переехать, поступить на металлургический? Водители там нужны. А можно еще – в Ленсвязь, ремонтником. Все можно. И Вера – девчонка хоть куда. Красивая, без детей, и очень-очень взрослая… Домашние встретили с радостью! Ну, еще бы! Мать и сестра еще не успели уйти на работу. – Макси-имушка, сынок! Сейчас, сейчас… я с работы отпрошусь… Вечером гостей позовем… как люди… – Мам, я тоже отпрошусь – помогу тебе готовить! Прям сейчас и побегу. Макс, а ты поспи пока… Ой! Как же я рада! – Я тоже рад, сестренка! Какая ты взрослая стала… А я вам подарки привез! Сейчас распакую… Открыв коричневый фибровый чемоданчик с блестящими никелированными уголками, он вытащил оттуда свертки… – Это тебе, мам! Бусы! – Ой, какие… Наверное, дорого… – Не дороже денег! А это, Катька, тебе… – Ой! Туфли! На шпильках! Девушка быстро надела туфли. – Ой… и с размером угадал – впору. – Максим… а деньги-то? – нахмурилась мать. – Обменял. Часы вы мне как-то присылали, помните? – Ой, Макс… – А это… – Максим вытащил небольшую пластинку в глянцевой обертке. – Это – Женьке. «Битлы»! |