Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
Завидев незваных гостей, Ванька уселся на матрасе. Похмельный лохматый верзила в синих армейских трусах и выцветшей голубой майке, он чем-то напоминал троглодита или питекантропа. Почему-то Игнат представлял себе этих древних людей именно такими. Ну, не похмельными, конечно, но… – Так это… Я че натворил-то? – Да пока ничего. – Сняв фуражку, участковый безмятежно уселся на кушетку. – И вот, чтоб не натворил, сейчас тебя буду профилактировать! – Че-го-о? – не понял «питекантроп». – Воспитывать, Вань! – А-а… – Конькин махнул рукой. – Ну, давай, воспитывай. Только это, мне похмелиться бы… А то башка – у-у… Да и видно было, что – «у-у»! Игнат повернулся к стене, от нечего делать рассматривая фотки. Ну да, армейские: солдаты в форме, в танковых шлемах… А вот и знакомый силуэт Т-55! И поновее – Т-62. Средние танки… Однако ж, кто их фотографировать-то разрешил? Ну да солдат на выдумки хитер. Особенно когда на дембель скоро. Рядом, на гвоздике, висела самодельная деревянная медаль «За бронетанковое обаяние» и грамоты за отличную службу. Может, не такой уж и питекантроп этот Конькин, а? А это еще что? Ревякин подошел к окну: на подоконнике лежала синяя шариковая ручка. Импортная, в СССР еще таких не делали – с производством пишущего узла не справлялись. Интересно, откуда она у Конькина? Вообще, зачем «питекантропу» авторучка? Да ведь такая же… А что, если… – В общем, я тебя предупредил, чтоб вел себя потише, – между тем профилактировал участковый. – Здесь вот распишись… Дорожкин протянул свою ручку – обычную, чернильную. Ею Ванька и расписался. Почему не вспомнил, что есть своя? Не похвастал новомодной вещицей? Забыл? Или… Надо бы уточнить. – Это к вам что, уже шестьдесят вторые поступили? – Опер начал издалека. – Дак я первый и получил! – с гордостью ответствовал Конькин. – Как лучший механик-водитель. – А у нас только пятьдесят пятые были. Там пальцы иногда… – …Знаю! – Взгляд «питекантропа» вдруг стал куда более осмысленным и даже налился симпатией. – Тоже танкист? – Танкист, – признался Ревякин. – Ленинградский военный округ. – А я – под Вологдой… – Слышь, танкист. – Игнат взял с подоконника ручку. – Это у тебя откуда? – Это? – Судя по всему, Конькин вполне искренне попытался вспомнить. Только вот вспоминалось плохо. И ясно – почему. – Что, похмелиться-то нечем? – понял проблему Дорожкин. – Нечем. Вчера с дядей Леней выпили все. Еще Николай был, вальщик. Настюху помянули… убитую… Двоюродная сеструха моя. Эх, узнаю, кто – голову сверну враз! Я ж ей говорил: ежели кто обидит, только скажи! И эх… не уберег… Детина опустил голову… и неожиданно всхлипнул: – Э-эх… Коллеги переглянулись – вообще-то можно было и допросить парня по делу об убийстве Воропаевой. Как свидетеля. Вдруг да что вспомнит, добавит – дело-то глухое, каждая мелочь важна! Мигнув напарнику, Игнат быстро выскочил во двор, пробежал мимо радостно тявкнувшего Трезора и тут же вернулся, прихватив из коляски мотоцикла бутылочку «Жигулевского». Вошел, открыл об дверцу голландки, протянул Конькину: – На, танкист, пей! Детинушка опростал бутылку едва ли не одним глотком и, довольно выдохнув, вдруг смутился: – Ой… а как же вы-то? – Да у нас есть, – улыбнулся Ревякин. – Ну, что, танкист, в себя пришел? Колись, откуда ручка? – Вчера нашел. – Ванька покусал губы. – Да, нашел. Не верите? На старой просеке, у родника. Я в Лерничи ездил, на трелевочнике… ну, по делам… |