Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Ты что загрустил? — Так… Знакомого ищу, не поможешь? Он из деревни приехать должен. — Из какой деревни? — Ленка прижалась к нему бедром — горячим-горячим. — Из… Койволы. — Из Койволы у нас один — дядя Миша Крокотов, тракторист. — Краснолицый такой, здоровый? — Он… Ах, Макс, какой ты уже… взрослый! Чуть отстранившись, Максим потянул носом воздух: — От тебя так вкусно пахнет! — Тебе нравится? В самом деле? Между прочим — «Красная Москва»! У нас такие духи днем с огнем не достанешь. Дефицит страшный! — Знаю… Ой, кажется, кашляет кто-то… там, за дверью… Ладно, пойду я. Спасибо! — Давай иди. — Ленка тут же переместилась за стол и, застегнув блузку, многозначительно посмотрела на парня: — Ну, мы еще увидимся. Не забывай, Макс! Выйдя на улицу, он отмахнулся от слепня, подошел к напарнице и доложил: — Михаил Крокотов, из Койволы. Тракторист. — А от тебя чем-то таким пахнет… — принюхалась Женька. — Духами женскими — «Красной Москвой». * * * — Сегодня, шестнадцатого июня одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года… — Торжественный голос диктора напомнил военные годы. Привстав с табуретки, Ревякин настороженно сделал репродуктор погромче: — … Стартовал космический корабль «Восток-6»… Первая в мире женщина-космонавт! Валентина Терешкова! Позывной — «Чайка»… — Слава богу, не война! — ухмыльнувшись, опер потянулся к початой бутылке водки, налил по полстакана. — Ну вот и выпьем. За первую женщину-космонавта! За Валентину… Терешонкову! — Циник ты, Игнат, — поднимая стакан, посетовал сидевший напротив Алтуфьев. — И не за Терешонкову, а за Терешкову! Давай! Друзья чокнулись и единым махом опростали граненые, по сто грамм, стаканы — по местным меркам, почти что стопочки. Посидеть сговорились еще с утра, сразу после работы купили в «Заре» две поллитры. Уж какая была — по два восемьдесят семь, с зеленой этикеткой, в народе прозываемая «коленвалом». Не за вкусовые качества так прозвали, а потому что белые буквы «ВОДКА» на этикетке располагались ступенчато — как коленвал получалось. — Хорошая водка! — Крякнув, Ревякин осадил выпитое соленым огурчиком — тетя Глаша славно огурцы солила: с дубовым листом, с укропом и еще какими-то травами, отчего огурцы получались крепенькими и так вкусно на зубах хрустели, что тотчас хотелось налить и выпить вторую. Что Игнат незамедлительно и проделал. — Ну, за наш советский космос! Еще разок! Приятели снова чокнулись. Владимир Андреевич потянулся за пучком мелкого зеленого лука-порея. Прямо с огорода, первый пошел! — Да где ж эти черти-то? — Ревякин подцепил вилкой серебристую рыбинку пряного посола — тюльку, взятую там же, в винном магазине «Заря», или, как говорили местные, — «на горке». — Придут, куда они денутся, — закуривая, рассмеялся следователь. Ревякин тоже потянулся к лежавшей на подоконнике пачке «Памира», чиркнул спичкой, выпустил дым в распахнутое окно. Нынче сидели по-летнему, на веранде — красота! С шумом открылась дверь — та, что вела в дом, — толстая, обитая черным дерматином. На пороге появилась хозяйка с дымящимся котелком в руке, обмотанным толстым полотенцем. — А ну-ка, картошечки! Игнат, тарелку давай. Там возьми, на залавке… Сейчас еще сала нарежу! — Ну, тетя Глаша! — Ревякин умильно прищурил глаза. — Садись с нами, по стопочке… Высыпав картошку в тарелку, женщина замахала руками: |