Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Да ну вас! Мне еще за молоком идти. — Ну хоть полстопочки? За первую женщину-космонавта… А? — Вот ведь послал Бог племянничка! Мертвого уговорит. Здесь же, на веранде, стоял старый обшарпанный буфет с узкими стеклышками в дверцах. Основательный такой, на кривых ножках. Еще в прошлом году вместо буфета был куплен сервант, ну а старую мебель на селе и в небольших городках выкидывать было не принято. Чай, не баре, не капиталисты какие-нибудь! Хмыкнув, тетя Глаша достала из буфета рюмочку толстого голубого стекла — граммов, наверное, на тридцать, не больше: — Раз такое дело, плесните, чего уж. Первая женщина-космонавт! Ну как за такое не выпить? Звякнуло стекло. Выпили. Поморщившись, тетя Глаша зажевала лучком: — Хороша беленькая-то! А то вон как-то соседи, Белякины, красного взяли. Меня еще угостили — так еле выпила! Кислятина — сил нет. И как только его, красное это, пьют-то? Ладно… еще одну, да пойду. За молоком надо. Снова выпили. За первую женщину-космонавта. — Слышь, Игнат, там у меня сало, сами нарежете. Вдруг я задержусь. Белякины-то на беседу звали. — Хорошо, тетя Глаша, — согласно покивал опер. — И сало порежем, и посуду помоем, ага! — Ну, посуду-то и без вас… О! Идут ваши мильтоны! — хозяйка кивнула на улицу, где уже распахнули калитку двое милиционеров: один — младший лейтенант, участковый Дорожкин, а второй — старшина Теркин, техник-криминалист, частенько припахиваемый и помощником дежурного. — Здоров, Африканыч! Здравствуйте! — И ты будь здорова, Глафира. — О, ридикюль-то у тебя — как у фельдшера в нашей деревне! — У Евграф Аполлоныча? По-омню. Тетка Глафира и Теркин были родом из соседних деревень, располагавшихся километрах в пятнадцати друг от друга, в глухих, почти непроходимых лесах — считай, рядом. Попрощавшись с вновь прибывшими, тетя Глаша ушла, закрыв за собой калитку на проволоку. — Присаживайтесь! — Ревякин гостеприимно кивнул на стоящую вдоль окон лавку. — Вы чего в форме-то? — Так что нам, домой переодеваться идти? — Теркин поставил саквояж под ноги и потер руки. — Туда только приди. Сами знаете, моя кракатинда ни за что не выпустит! Как еще на работу-то отпускает? «Кракатиндой» техник-криминалист звал свою добрейшей души супругу. — Ну, ты-то ладно… А ты, Игорь, чего? А Дорожкину было просто лень идти в общежитие, переодеваться, потом переться на другой конец городка… Тем более тут и Теркин — вместе вот и пошли. — Вам-то хорошо, вам форма не положена, — положив фуражку на полку, участковый подставил стакан. — Вообще-то положена, — фыркнул Владимир Андреевич. — Только в ХОЗУ не все выдают. Опер со следователем сидели по-домашнему, по-простецки — в майках и трениках. Оперативники обычно надевали форму на строевые смотры, ну и на какие-нибудь парады, оцепления — если привлекали. Следователям же вместо формы выдавали гражданские костюмы, правда плохонькие — чтобы свое не мять. Еще прокурорским выдавали синие — с погонами на петлицах — пиджаки и фуражки, но носить их почему-то считалось моветоном — никто и не носил. Первые две поллитры пролетели ласточкой — и не заметили. Еще бы, на четверых-то! — Эх, что бы вы без меня делали! — хмыкнул Теркин и вытащил из саквояжа объемистую бутыль с мутноватой хренью. — Первач! Вчера с Дорожкиным изымали. — Тьфу ты! — скривился следователь. — Акт об уничтожении хоть составили? |