Книга Тайна синих озер, страница 87 – Андрей Посняков

— Трофейный БМВ? — старшина в дежурке пригладил усы. — Ну-у, примерно можно прикинуть. Десятка полтора таких точно есть, а может, и больше. Немцы улепетывали — только пятки сверкали. Многие — на катерах, по реке. Вот и побросали мотоциклы. Да и непогодь была, грязь… Асфальт-то тогда еще не положили. Список? Да вот, Теркин должен знать.

К технику-криминалисту Алтуфьев заглянул с обеда, прихватив по пути из дома в чайной две бутылочки «Жигулевского», — просто повезло, иначе не скажешь! Случайно привезли и больше двух бутылок в руки не давали. Что ж, две так две. Как раз на пару с Африканычем и выпили, пока составляли список, благо начальство укатило в Тянск, на совещание по укреплению соцзаконности.

Как говорил старшина, примерно так и вышло — восемнадцать фамилий.

— Африканыч, ты мне адреса рядышком напиши. Что смогу — сам проверю. Дорожкина попрошу, постовых… Только втайности все — чтобы не знали, для чего именно все это.

Выйдя от техника-криминалиста, Алтуфьев нос к носу столкнулся с дежурным старшиной.

— Тут письмецо принесли, без подписи, — старшина протянул обычный почтовый конверт с изображением Гагарина и корабля «Восток» в левом верхнем углу. — С почты принесли, говорят, так и в почтовый ящик бросили. Судя по штемпелю — в Озерске, у нас… Думаю — вам.

Действительно, в адресной строке крупными печатными буквами было написано: «Озерское ОМ, следователю по убийству учительницы».

— Спасибо. Странное послание… Ладно, поглядим. А кто принес-то?

— Так Михайловна, почтальонша.

— Ага.

Аккуратно взяв конверт за уголок, Владимир Андреевич сразу же отнес его Африканычу на предмет отпечатков. Там же потом и вскрыл.

— Пара пригодных есть, — поколдовав порошком, обнадежил Теркин. — Правда, это почтовики скорей… Вон захватан весь.

В конверте оказались сложенный вдвое тетрадный листок и три фотографии. На двух фотографиях — красивая полуголая девушка в открытом купальнике, на третьей — юноша, подросток, в трусах. Снимали где-то на берегу озера.

— На Большом это. Дальний пляж, — место техник-криминалист определил сразу. Как и девушку: — А это вот — Лида. Убитая учительница. Постой-постой… И паренька этого я где-то видел. Наш паренек, озерский.

— Пальчики глянь.

— Ага…

Пока Теркин аккуратно сыпал кисточкой порошок, следователь прочитал послание:

— «Убитая учительница состояла в тайной связи с Мезенцевым Максимом, выпускником. Он же мог и убить».

— Он же мог и убить… — тихо повторил Алтуфьев. — Бумага тетрадная, в косую линейку.

— Первоклашки на такой пишут, — Африканыч отвлекся от фотографий. — Дефицит! А пальчиков нет, видно — перчатки. Думаю, и на письме мы тоже ничего подходящего не найдем.

— Ты все же глянь, — вытащив пачку сигарет, Владимир Андреевич хотел было закурить, да раздумал. — Про чернила да про перо что скажешь?

— Написано аккуратно, — криминалист достал из ящика стола лупу. — И перо хорошее. Не казенное — свое. Скорей ручка. Не «Паркер», но что-то вроде. А чернила обычные, голубые — «Радуга».

— А купальник-то, глянь! — хмыкнул Алтуфьев. — Часто в таких на ваших озерах загорают?

Теркин хохотнул:

— Срамной купальник! В таком только на дальнем пляжу… Хотя там и голыми можно!

— М-м-м, фотографии… — вытащив сигарету, следователь все же закурил, предложил и коллеге. — Какие-то они странные… зеленоватые, не находишь?