Книга Кровь служанки, страница 43 – Алеся Кузнецова

Неясные звуки из коридора вывели ее из задумчивости. Она потянулась к телефону, проверила время. Уже за полночь. Стоит ли идти посмотреть, что происходит в коридоре? Или это просто дождь и ветер играет с ее воображением? Подойдя к двери, она замерла, не решаясь открыть. Возможно, Галина устроила слежку за Аркадией или Дианой. После их неприятного разговора хотя бы саму Эву женщина вычеркнула из списка подозреваемых. Почему-то Аркадия не вызывала у самой Эвы столь неприятных эмоций, как платиновая блондинка, хотя тоже пару раз позволяла себе некорректные и нелицеприятные выпады. Но отсутствие такта – не повод для неприязни. А вот что касается Дианы… к ней у Эвы возникало какое-то иррациональное пренебрежение, хотя та и выглядела довольно дорого и ее легко было представить на сцене или подиуме.

Постепенно все затихло, и Эва, вздохнув, отошла от двери. «Глупости, – попыталась успокоить себя она, – надо же чтобы так воображение разыгралось». Она вернулась к кровати, проверила еще раз телефон. Почти час ночи. Совсем скоро рассвет. Она улеглась, накрывшись одеялом, и позволила себе закрыть глаза. Но сон не приходил. Казалось, в темноте стены сжимались, а замок прислушивался к ее дыханию. Осталось поспать часов шесть, не больше, а сон все никак не шел. Яромир Петрович пообещал, что к утру дороги точно расчистят, и они, наконец, смогут отсюда уехать. Он сам куда-то собирался утром и историк почти умолял разбудить его пораньше и взять с собой. Кажется, ему нужно было забрать что-то на вокзале. Или купить. Сколько бессмысленных и ненужных мыслей постоянно крутятся у нее в голове, – подумала Эва. Перед дорогой она часто так ворочалась без сна и засыпала только к утру.

Вдруг тишину нарушил негромкий вскрик. Отдаленный, испуганный, и, кажется, похожий на женский. А может и мужской… просто высокий. Эва резко села в постели, сердце заколотилось. Но вокруг снова стояла тишина. Ни шороха. Ни единого звука. Только дождь, бьющий в высокие окна.

– Просто привиделось, – прошептала она, проводя ладонью по лицу. – Уже совсем нервы не выдерживают.

Эва снова легла и натянула одеяло до самого подбородка. Завтра они уедут. Все это – лишь временное недоразумение, – снова и снова напоминала она себе. Мысль принесла небольшое облегчение,веки стали тяжелеть и она погрузилась в зыбкий тревожный сон. Правда, там, во сне, все казалось до жути реальным. Почти сразу же, лишь прикрыв глаза, она увидела Федора. Он стоял у органа неподвижно, и его лицо казалось высеченным из камня. Глаза уперлись в нее, и в этом взгляде было нечто, чего Эва не могла прочитать: то ли предупреждение, то ли обещание, которое лучше бы было не давать…

– Осторожнее, Эва, – прозвучал его голос хрипло, хотя губы оставались неподвижными.

Она шагнула к нему, но за спиной что-то глухо упало. Обернувшись, Эва увидела женскую фигуру в тени. Алисия. Живая, тревожная, с тем же взглядом, что с портрета. И тут, сквозь сон, она отчетливо услышала собственный шепот:

– Зачем ты только появился здесь?.. Оставь меня в покое!

Орган вдруг загремел сам собой, мощно, оглушительно – и сон разорвался, как тонкая шелковая ткань.

Она вскочила, сердце колотилось. Небо за окном все еще хмурилось, но в разрывах туч пробивалось солнце. Она что, проспала так долго? Эва с облегчением подумала, что буквально вечером сможет сесть в самолет и к следующей полуночи опустит голову на свою подушку в лионской квартире. И забудет Федора, который преследует ее во сне, Галину с ее подозрительностью, Аркадию, и главное – эту наглую Диану. Эва потерла руками глаза и пошла в ванную принимать душ. После душа немного отпустило и она спокойно сложила оставшиеся вещи в сумку. Проверила, чтобы ничего не забыть и убедившись, что все под контролем, прислушалась к тишине. На коридоре через дверь послышалась какая-то суета, но она для себя твердо решила, что больше ее здесь ничего не касается. Через час она была полностью готова и написала Арно сообщение о том, что к вечеру они снова встретятся. Улыбнувшись себе в зеркало, Эва накинула на плечи уютный пуловер и вышла в коридор, чтобы через пару минут оказаться в столовой и в последний раз выпить кофе в большой уютной комнате.