Книга Кровь служанки, страница 42 – Алеся Кузнецова

– Простите…Мне нужно собирать вещи. Если завтра дорога откроется, я хочу быть готова.

Она вышла в коридор и, проходя мимо галереи, невольно остановилась.

Тот самый портрет. Алисия… Эва провела рукой по холодной резной раме. Девушка в старинном платье стояла на фоне сада. Краски были чуть выцветшими, но взгляд – живой, почти дерзкий, казался при этом довольно строгим. Эва не умела быть строгой с людьми: она всегда позволяла и прощала чуть больше, чем следовало, но зато она не унижала себя обвинениями и подозрениями. Она снова подняла взгляд на портрет: тонкие пальцы девушки сжимали книгу, а губы были приоткрыты так, будто она собиралась что-то сказать, но не позволяла себе этого.

В этот миг Эва почему-то вспомнила себя пятнадцатилетней – вечер в актовом зале гимназии. Музыка из старого магнитофона, смех одноклассниц, свет гирлянд, падающий на блестящее платье соседки по парте. Все танцевали, а она одна стояла у стены и делала вид, что ждет кого‑то. Никто не подошел. Тогда она поклялась себе, что когда‑нибудь ее заметят. И она добилась того, что ее действительно заметили…

Но сейчас, глядя на Алисию, Эва вдруг почувствовала, что снова возвращается в ту самую тень. И в этот миг ей показалось: тонкие пальцы девушки едва заметно дрогнули, будто собирались разжаться и выпустить книгу – словно Алисия решила наконец заговорить.

В проеме эркера боковым зрением Эва заметила силуэт уходящего Виктора Карловича. Она резко моргнула, сердце забилось чаще. Неужели он наконец покажет то, о чем упомянул раньше? И что за игра идет среди гостей этого замка?

Эва быстро собрала вещи – аккуратно сложила одежду и косметику в дорожную сумку, проверила документы и телефон. Легла в постель, стараясь не думать о портрете, но взгляд Алисии преследовал ее даже в темноте, словно пытаясь что-то сказать.

За окном усилился дождь. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. Но в голове все звучал зловещий рык льва, как если бы зверь приближался все ближе и мог прорваться сквозь сон или столетие истории. Вдруг за стеной раздался странный скрип, ей почудилось, что кто-то медленно ступал по коридору. Эва вскочила с постели, прислушиваясь, но тишина вернулась, а скрип прекратился. Она вспомнила свой вчерашний разговор с Яромиром Петровичем, тот был уверен, что старые залы за годы теряют прежнюю твердость и начинают так "говорить". Она и сама всегда знала, что в исторических зданиях много звуков, но почему-то сейчас стало очень тревожно.

Днем она ходила в парк, чтобы поговорить спокойно с мамой. Голос Ирэн звучал взволнованно, но мама понимала, что Эва не может сейчас примчаться, к тому же всеми вопросами с полицией занялся Арно. И все же, Эва волновалась. Какие-то неизвестные люди вскрыли замок ее родительской квартиры, пока мама была с подругой на премьере в театре. Мало того, они зачем-то вернулись в квартиру ночью, когда Ирэн спокойно спала в своей кровати. Мама даже не почувствовала, что в квартире чужаки. Ирэн всегда была невнимательной, и до утра даже не поняла, что квартиру обчистили. Эва усмехнулась:

– Это так знакомо… После театра мама скорее всего не заходила в гостиную, а сразу прошла в спальню, чтобы уснуть за книгой.

Эва почувствовала как спазм подступил к горлу. Чужаки в доме, пока мама спит… И если бы целились на что-то ценное…, так нет, унесли какую-то ерунду, безделушки, за которые можно выручить смешную сумму. Что толкает людей на преступление? Да еще на такие бессмысленные… из-за какой-то ерунды. Жаль только, что среди прочего пропала шкатулка с бабушкиными письмами и папин "сундучок сокровищ", с которым Эва так любила играть в детстве. Там хранилось столько дорогих сердцу мелочей. Если быть до конца честной, помимо сундучка пропали еще две почти одинаковые шкатулки – одна принадлежала ее прабабушке Элен и там хранились письма, а вторую папа подарил маме, найдя наблошином рынке практически такую же.