Книга Смертельный вызов, страница 85 – Андрей Звонков

— Вы серьезно?

— Дурак ты, — сказал Беляков беззлобно. — Красота не в лице. Ты в сердце смотри, в душу. Девка добрая, умная, хозяйственная. Жизнью битая. А когда человек настрадался сам, он к страданиям других очень чувствительный. Если, конечно, не озлобился на весь мир.

Беляков процитировал фрагмент из стихотворения Заболоцкого «Некрасивая девочка»:

— И пусть черты её нехороши

И нечем ей прельстить воображенье, —

Младенческая грация души

Уже сквозит в любом её движеньи.

Иван не знал, что возразить. Стихи резанули по сердцу. Спорить с Беляковым бесполезно, он прав. В Шкребко действительно горел огонек, и она стойко переносила свое наследственное проклятье. Она действительно грациозна.

Люся забралась в машину.

— Поехали! Мне кости моете? Я чую… — она изобразила роль Доцента из фильма «Джентльмены удачи», — я всегда чую, когда про меня говорят…

— Не вопрос, — отозвался водитель, — куда?

— Я думала, тебе Ваня сообщил. — Люся зачитала адрес.

Выехали без гонки. Несмотря на ночное время, машин много и людей. Вызов не срочный. Все молчали. Беляков прислушивался к автомобильным звукам, Иван прикрыл глаза и ждал, когда машина встанет у подъезда, а что делала Шкребко, он не видел. Вероятно, она тоже дремала, свернувшись в кресле. Как однажды пошутил Сидорчук: Люся спит, намотав ноги себе на шею. Машина шла в потоке, подчиняясь светофорам и дорожной обстановке.

Иван не видел, что произошло, он услышал отчаянный визг тормозов, потом грохот. Беляков заскочил правыми колесами на тротуар и остановился.

— Етить — колотить! — только и смог он произнести.

— Что? — Высунулась Люся из окошечка в кабину.

— Авто! С жертвами! Пошли! — Иван выскочил на улицу.

— Кот! Ты видел?

— Конечно! — отозвался Беляков, уже державший в руках блокнот и ручку, он записывал номер «жигуленка» с искореженным капотом и разбитым лобовым стеклом. — Работайте! Я позвоню диспетчеру! Парень получил удар в бок! — добавил он, указывая на лежавшего без сознания пострадавшего, и побежал в сторону группы телефонов — автоматов на перекрестке.

Иван удивился, насколько профессионально действовал их водитель. До сих пор он видел, что в подобных ситуациях шофера даже не выходили из кабины, предоставляя работать исключительно медикам. Но, видимо, это все — таки не правило. Вернувшись, Беляков опрашивал свидетелей, собирая данные: адреса и телефоны. Люся взялась осматривать сбитого пешехода, а Иван попытался открыть водительскую дверь Жигуля. Шофер лежал на руле. Пульс на его левой руке определялся и был весьма уверенный. Дверь, наконец, подалась. Иван потащил водителя из машины. Тот потряс головой, озирался, пытаясь сообразить, что произошло. Потом, видимо, вспомнил, начал вырываться с криком:

— Он жив?!

Люся, работавшая с пострадавшим пешеходом, ответила:

— Жив! Похоже, сломано бедро и сотрясение. Иван, шину и носилки!

Водитель «жигуля» перекрестился и сев рядом с машиной, заплакал.

— Куда ты гнал так? — спросила Люся, не оборачиваясь.

— Неважно уже, — ответил мужчина, — теперь уже ничего не важно. Главное, что он жив.

Беляков устроил рядом с пострадавшим носилки и ждал, пока медики наложат деревянную конструкцию — шину Дитерихса на всю ногу от паха до пятки и от подмышечной впадины.

Иван закрутил вытяжение стопы и, зафиксировав специальную палочку, отрапортовал: