Книга Дочки-матери, страница 13 – Алексей Николаевич Загуляев

— И что нам теперь со всем этим делать? — тихим голосом спросила Вера.

— Я уже сказала всё, что хотела, — заключила Лиза. — Других вариантов нет. Мы уезжаем, а ты остаёшься.

— Это жестоко с твоей стороны.

— А я давно не романтик. Я мыслю реалиями. А реалии говорят о том, что Настя никогда не сможет поверить в то, что ты её настоящая мать, а я просто воровка, хоть и спасшая её жизнь. А если и сможет, то это непременно сломает её жизнь. Ты этого хочешь?

Вера молчала, в глубине своей понимая, что Лиза в чём-то права. Ломать жизнь дочери она не хотела. А притворяться и дальше хорошей подругой Лизы, чтобы хоть иногда иметь возможность общаться с Настей, не смогла бы себя заставить. Между ними не было ничего общего, кроме вот этой беззащитной души, спрятавшейся в соседней комнате и наверняка пытающейся сейчас вслушиваться сквозь дверь в разговоры взрослых. Они и теперь-то рисковали, иногда превышая допустимую громкость своего диалога.

Так Вера ничего и не сказала в ответ. Просто развернулась и вышла из квартиры, чувствуя, как слёзы градом скатываются со щёк на пальто.

***

Наконец-то дождь перестал приниматься по десять раз за день. Запоздалое бабье лето пришло и в их город. Небо очистилось, солнце слепило глаза, отражаясь осколками в мокром от луж асфальте. Всё вокруг было усыпано красно-жёлтой листвой, которую дворники не успевали сгребать в кучи. Повсюду слышалось воркование голубей и повеселевшие голоса людей. Почти никто уже не надевал маски, посчитав, что худшее позади. Вера знала, что это далеко не так, но и ей тоже не хотелось думать о плохом. Толпами повалили в лес грибники, все маршрутки оказались ими забиты.

Третий день подряд Вера приходила к десятому дому, вставала под козырьком самого крайнего подъезда и наблюдала за детской площадкой. Хотя бы одним глазком она хотела ещё раз увидеть Настю. Только увидеть, и ничего больше. Передумав про себя миллион мыслей, она не отыскала среди них той единственной, за которую можно было бы уцепиться и что-то в конце концов придумать для того, чтобы восстановить справедливость. Но у Лизы на руках имелись все козыри, и она выложила их перед Верой в первом же разговоре, наверняка зная, что у той нет никаких шансов. Да и справедливость эта касалась одной лишь Веры, для одной её имела неоспоримую ценность — для всех остальных, и для Лизы, и для Насти, это стало бы трагедией, способной отравить всё их дальнейшее существование. Но как же так?! Мир как бы в этой справедливости вовсе и не нуждался, в мире всё находилось в равновесии, и эту хрупкую иллюзию счастья Вера могла только нарушить, растоптать, вывернуть наизнанку, представ вовсе не защитницей и обличительницей злодейства, а самим злом почти в чистом его виде. И ещё Вера боялась сорваться и в случае неудачи вновь оказаться на больничной койке.

За три дня среди играющих детей ни разу не появилась Настя. Неужели, как и обещала Лиза, они спешно покинули город? Всё та же публика наблюдала за Верой с другой стороны площадки — бабушки и две подруги с коляской. Наверняка Вера снова вызвала подозрения у злючки, отчитавшей её в прошлый раз. Всё здесь было по отношению к Вере чужим, агрессивным, холодным и скользким. Никто тут не желал её видеть, в этом дворике и в жизни этих людей она была лишней, как кухонный таракан. И это подавляло её волю ещё сильнее, всё больше спутывало её чувства и мысли.