Книга Сладкий запах смерти, страница 122 – Микки Спиллейн

— О Тайгер, зачем ты это сделал? — почти простонала Рондина.

И снова самым важным стало время. Счет шел на секунды. Труба, к которой я был прикован, кончалась глухим отрезком на высоте примерно в десять футов и не доходила до потолка. Я едва не заорал от боли в раненой руке, но добрался-таки до самого верха, сдернул с конца трубы наручник и рухнул на пол на четвереньки. Потом я вырвал провода из заряда в чемоданчике.

Первым я развязал Уолли, на остальных времени уже не оставалось.

— Потащили их в заднюю комнату. Быстрее. Нам надо оставить за собой по крайней мере две стены.

Он не задавал вопросов. Подхватив Мартреля под руки, я потащил Рондину под мышкой здоровой руки. Через заднюю комнату мы выбрались во двор и укрылись за грудой бетонных плит. Сразу вслед за этим мир словно взлетел в вихре пламени, дыма и пыли.

Когда все улеглось, я встал, развязал Рондину и Мартреля, взглянул своей невесте в глаза и убедился, что она поняла, какого туза я прятал в рукаве и лихо разыграл, поняла, что мы победили. Все вместе мы, обходя груды камней, вышли к фасаду здания и услыхали приближающийся вой сирен.

Мы теперь могли бы им радоваться. Мы могли радоваться всему на свете.

Солнце только еще вставало на востоке, плоский полумесяц сияющего золота, готовый осветить землю горячими лучами нового дня.

Соня оставалась здесь, поблизости от меня, но она не видела сегодняшнего рассвета. По сути, она стала его частицей, влажным красным мазком на серых развалинах здания, отразивших свет нарождающегося дня и работу, которая была закончена.

Микки СПИЛЛЕЙН

СЛАДКИЙ ЗАПАХ СМЕРТИ

1

Я вышел на улицу через черный ход и некоторое время стоял на углу, не замечая бивших по лицу тяжелых дождевых капель. День был холодным и ветреным, но тем не менее очень приятным. Воздух был свежим и чистым, а тонкие струйки воды, заползавшие за воротник, казались живыми существами и приятно щекотали кожу.

Стоявший позади маленький человек помахал мне на прощание рукой и сказал:

- Всего хорошего.

Я подмигнул ему.

- Спасибо тебе, Мэтт.

- Не стоит. Я это сделал с радостью, - произнес он и закрыл дверь, через которую я недавно вышел.

Водитель такси на другой стороне улицы как раз высаживал пассажиров и когда я свистнул, он дал понять, что слышит. Он лихо развернулся, скрипя тормозами, и, подкатив ко мне, плавным размашистым движением распахнул дверцу.

Из здания суда медленно выползала толпа. Впереди выступали фотографы. На пороге они попрятали фотоаппараты под пальто, защищая их от дождя и начали с достоинством размахивать руками, подзывая к подъезду машины прессы. За ними по пятам следовали любопытные, жаждущие острых ощущений, а попросту говоря, зеваки. Те, которые сидели в зале во время судебного разбирательства. Судя по физиономиям, они не были довольны ни самим ходом суда, ни его решением.

Шофер такси мельком глянул на выходящую толпу, неопределенно пожал плечами, чуть повернулся ко мне и спросил:

- Вы тоже из судей?

Я откинулся на сидении и уставился в потолок.

- Да, я там был.

- Ну и что? Осудили?

- Нет. На этот раз нет, - я опустил стекло, чтобы впустить в салон свежего воздуха. - К Шестой авеню, на углу Сорок Девятой.

Шофер немного пригнулся, чтобы увидеть в зеркальце мои глаза, и удивленно повторил: