Книга Сладкий запах смерти, страница 71 – Микки Спиллейн

Они стояли по обеим сторонам двери и стоять так долго явно не собирались.

Я достал книжечку спичек, чиркнул ею сразу и швырнул спички в их направлении. Это было похоже на удар. Двое сразу ослепли, наугад вскинули автоматы, но я уже знал, где они. Последнее, что парни видели в жизни, были еще две яркие вспышки пламени из дула моего сорок пятого, после чего их окутала вечная ночь.

Я схватил одного из них за шею, другого за грудь, и они упали на меня с тем глухим стуком мертвых тел, который я умею определять безошибочно. Дернулись раза два и затихли.

Я не стал ждать. Спустился на первый этаж к комнате Толстяка Джона, рывком включил свет в прихожей и, когда при этом желтоватом свете увидел, что дверь в комнату прикрыта, сразу все понял.

Хозяин, Толстяк Джон, уже никогда не будет радоваться чекам Мартина Грейди. Он лежал в луже собственной крови на полу с горлом, перерезанным от уха до уха.

На улице уже поднялся крик, а на той стороне я успел увидеть огни машины, рванувшейся прочь. Времени было немного. Я вернулся на площадку, обшарил карманы покойников в поисках документов и ничего не нашел. Быстро поднялся на крышу, окликнул:

— Соня... это я, Тайгер.

— Я здесь, — отозвалась она слева.

Я выступил вперед так, чтобы она меня увидела, и ударом ноги захлопнул чердачный люк.

Вой двух сирен приближался с противоположных концов улицы. Соня подошла ко мне, испуганная, дрожащая от страха. Я взял ее за руку, и мы перепрыгивали с крыши на крышу, пока не добрались до конца квартала, а там нашли пожарную лестницу и спустились на землю. На улице я взял ее под руку, и мы пошли прочь как ни в чем не бывало.

Мы отошли уже достаточно далеко, когда я подозвал такси, дал водителю адрес Эрни Бентли, попросил остановиться на углу и расплатился. Он вручал мне сдачу, когда по радио передали сообщение о трех убийствах в районе, который мы только что покинули.

Пока Эрни собирал сведения об убийстве, мы сидели в задней комнате лаборатории. Полиция никого не обнаружила, однако нож, которым располосовали глотку Толстяка, оказался в кармане одного из тех, кого я пристрелил. Никаких документов не обнаружили, так что предстояла обычная процедура установления личностей по отпечаткам пальцев. Несколько свидетелей видели, как темный седан последней модели уехал с места действия сразу после выстрелов, но никто, как водится, не запомнил номер.

Эрни первым делом заменил ствол у моего сорок пятого, так что я мог не опасаться баллистической экспертизы. Все, что у них было зафиксировано, устарело, так как последние баллистические снимки делались до того, как пистолетом пользовались. Эрни беспокоился насчет спичек, использованных мной, но я его заверил, что спички были самые обычные, их не отследишь. К тому же книжечка, скорее всего, полностью сгорела, никаких отпечатков пальцев не сохранилось.

Меня-то беспокоила Соня. Она ведь долго находилась в номере, опознать ее по отпечаткам — дело нескольких часов.

Эрни вошел, хмуря брови, и спросил:

— Как они добрались до Толстяка Джона?

— Ну, детка, вспомни, как ты выбиралась из отеля? За тобой никто не следил? — спросил я.

Она в третий раз рассказала свою историю.

— Ты уверена, что не подцепила хвост?

— Я ничего не видела.

— Черт, — ругнулся Эрни, — но ведь она не профессионал! Откуда ей знать, следили за ней или нет? И потом, вряд ли в отеле не наблюдали у входных дверей, на всякий случай.