Книга Сладкий запах смерти, страница 95 – Микки Спиллейн

В неясном свете я прочел, что владелец — таможенник Генри Бакман. Его бляха была прикреплена тут же.

Теперь уж я действительно влип! С мертвым копом шутки плохи, и, если меня с этим свяжут, за него спросят особо.

Я бросил зажигалку и, войдя в дом, рухнул в кресло. Было два варианта. Если тот, другой парень тоже таможенник и застрелил случайно своего же в перестрелке, это будет весьма скверно. Но если они из разных групп, и парень с автоматом был из советской группы немцев, то моя шея уж точно в петле.

Соня сказала, все еще лежа на кушетке:

— Тайгер... что это?

— Ничего.

— Я слышала шум.

— Забудь. Быстро одевайся. Надо сматываться.

Она не спорила. Ей все объяснил тон моего голоса.

Потом я набрал номер Уолли Гиббонса. Он снял трубку послевторого звонка, и голос у него дрожал.

— У тебя что, посетители? — спросил я.

— Нет, они уже ушли.

— Что случилось?

— Черт тебя побери, я попал в ловушку!

— Быстро, что там?

— Сюда явились два таможенника. Они ничего не рассказывали. Только задавали вопросы. Хотели узнать об этом типе с «Мейтленда».

— Ты их знаешь?

— Да, мне приходилось с ними встречаться. Они обыскали Рондину и нашли квитанцию об уплате за свет и телефон в каком-то доме в Коннектикуте.

— Ну-ну, и что же?

— Ничего, задавали вопросы, ничем себя не выдали.

— Рондина у тебя?

— Да, они приказали нам оставаться здесь. Завтра утром у нас соберется большое общество.

Я что-то буркнул и повесил трубку. Соня подошла с чемоданчиком, но я велел оставить его здесь. Взял ее за руку и вывел из дому. Она подождала, пока мы ехали по темной окольной дороге к заставе, и только потом задала мне вопрос.

— Они нашли нас, детка. Сопоставили нас с Уолли. Поняли, что через него могут выйти на меня, и держали его под наблюдением. Видели, как я выходил, и проследили.

— Но... разве ты не заметил хвост?

— Не в такую грозу. Он мог ехать следом с выключенными фарами, но сделал ошибку: ждал слишком долго, прежде чем начать действовать. Таможенник приехал первым, увидел меня и подумал, что я его засек и специально вышел за ним. Попробовал стрелять, но промахнулся и в темноте получил пулю от другого парня.

— Что же теперь будет?

— Они идут за нами. Ты, я и Мартрель не должны теперь оставлять за собой следов. Собираюсь спрятать тебя в безопасном месте, малютка.

— Но Габен... Они попытаются убить его?

— Можешь не сомневаться.

— Тайгер, пожалуйста... не дай им сделать это, ну, пожалуйста, милый, прошу тебя!

— Сделаю, что смогу. Его держат под охраной.

— Этого достаточно?

— Нет. Его скоро выпустят и уничтожат. Они не могут больше его задерживать.

Соня легко коснулась моей руки, ее пальцы умоляли.

— Ты сделаешь что-нибудь?

— Постараюсь.

Гроза уносилась куда-то в сторону, и сквозь рваные края клубящихся туч показались первые алые проблески рассвета, как бы согревшие ночь.

— Гроза кончается, смотри!

— Это предзнаменование, — ответила она. — Будет хороший день.

— Надеюсь, ты права.

День все разгорался. Мы остановились перекусить в крошечной закусочной с телефоном на одной из стен. Когда поели, я дал Соне немного мелочи и сказал:

— Попробуем снова позвонить в больницу.

Я пошел к телефону вместе с ней, смотрел, как она набирает номер, и слышал, как она спросила Мартреля. Она держала трубку подальше от уха, так что я услыхал и грубый мужской голос, переспрашивающий у Сони имя. Наконец ее соединили с Мартрелем. Точно следуя моим инструкциям, она быстро сообщила, что жива и в безопасности. Он болтал как сумасшедший, по-русски. Она заметила, что я сделал ей знак заканчивать, и повесила трубку в середине его трескотни, пообещав позвонить еще.