Книга Крик в темноте, страница 101 – Оливия Нортвуд

– Нет, не думаю. – Джеймс покачал головой и отложил папку в сторону.

– Джей, я считаю, что нам нужно навестить Калеба. – Произнеся наконец то, о чем думала последние несколько дней, Грейс почувствовала, что ей стало легче дышать.

Джеймс откинулся на спинку кресла и взглянул на нее снизу вверх:

– Что ты хочешь узнать?

– Хочу, чтобы он сказал, что среди этих девушек нет его жертв.

– Грейс, я очень сомневаюсь… и ты же понимаешь, что он может начать говорить о том, чего никто не должен знать. – Джеймс хотел сказать еще что-то, но не стал.

В кабинет вошел Генри Уайтхолл.

– Поговорил с Хадсоном, Палмером и Лоуренсом. Все мимо. – Генри снял пиджак и повесил его на спинку стула. – Яэль Голдберг опознала Хадсона, но сказала, что видела его всего пару раз за то время, пока они с Малкольмом были женаты. В первый раз на свадьбе и во второй на вечеринке в честь рождения ребенка. Хадсон сказал то же самое. После выпуска они практически не поддерживали связь. Он потерял свое состояние во время кризиса. Живет у родителей жены. Его больше никуда не приглашают. Палмера и Лоуренса никто не смог припомнить, но я все же поговорил с ними, потому что против них обоих в разное время выдвигали обвинения в изнасиловании. Не сказал бы, что эти встречи принесли мне удовольствие, но, по крайней мере, этих двоих можно вычеркнуть из списка. После судебных разбирательств старые приятели прекратили с ними общение. Нужно разделиться, опрашивать минимум по девять человек ежедневно, – говорил Генри быстро, что было на него не похоже. В глазах маниакальный блеск, на губах странная, кривая усмешка. Уайтхолл наклонился над столом и вычеркнул три фамилии из списка. – А что у вас?

– Ничего особенного. – Джеймс пожал плечами и скрестил руки на груди. – Ждем новостей от криминалистов по компьютеру Реймонда.

– О, я не сомневаюсь, они найдут там нечто такое… И это нам не понравится.

– Откуда эта уверенность?

Грейс села на край стола Джеймса и устало взглянула на Генри. Азартность и почти радостное возбуждение, волнами исходившее от профайлера, разбивались о ее стену, выстроенную из череды бессонных ночей, переживаний, отчаяния и страха. После того что случилось между ней и Джеймсом, Грейс несколько раз снился Калеб. Композиция кошмаров изменилась, теперь в них она раз за разом проживала смерть напарника. У них не было времени поговорить о той ночи в гостинице. Об иррациональном спокойствии, безопасности и наполненности, которую Грейс испытала. О ее слезах и странном предчувствии, которое сбылось. Они оттягивали этот разговор, потому что оба были к нему не готовы.

– Поделишься мыслями? – Джеймс захлопнул крышку ноутбука и отодвинул от себя папки, пытаясь освободить пространство.

Генри поднял на них глаза и едва заметно улыбнулся.

– Посмотрите на все это. – Он обвел рукой стены, увешанные снимками Реймонда. – Вы не понимаете?

Грейс прикусила щеку изнутри, уставившись невидящим взглядом на фотографию веснушчатой груди. Мыслями, возникшими у нее при обыске квартиры Реймонда, Грейс ни с кем не делилась, но теперь они, казалось, обретали форму.

– Это трофеи. Не все фотографии, что вы изъяли, представляют какую-то ценность, но эти – да. Я думаю, что имена девушек со снимков есть в списке. Я вычислил интересную закономерность. – Генри положил на стол перед детективами несколько листов с водным знаком «ФБР». – Большинство из пропавших девушек в разные годы учились в Вашингтонском университете. Двадцать лет назад изнасиловали Джессику Стоун и убили Дейдру Хьюз. Обе студентки Вашингтонского университета. Затем затишье. Там же в две тысячи пятнадцатом году Кит Гроссман начинает свою преподавательскую карьеру. И… посмотрите сюда. Анна Барлоу пропала год спустя, Пенелопа Уилсон – еще год спустя, Шэрон Хэмилтон – в восемнадцатом году, Андреа Бреккер – в девятнадцатом, Меллиса Праймроуз – в двадцать первом, Мэй Траск – в двадцать третьем. Должен быть еще кто-то за двадцатый и двадцать второй год, но я пока не понимаю кто. Это неважно. Я говорю о другом. Они убивали девушек с определенной периодичностью, примерно раз в год, и трофеи им нужны, чтобы продлить переживание. Если серийный убийца – одиночка и социопат, все просто – он может хранить части тел в холодильнике или нижнее белье жертв в подвале. Но если серийный убийца, скажем, помощник мэра или профессор? Фотографии. Не изуродованных тел или отрезанных конечностей. Художественные фотографии с легким эротическим подтекстом и капелькой садизма – отличный вариант. Это позволяет им меньше убивать, не привлекать слишком много внимания. Коллекционирование – это всегда про саморегуляцию. Фотографии на стенах дарили им некую гармонию и эмоциональный комфорт. Пока впечатления были яркими, они спасались женщинами вроде Брук, позволявшими делать с собой все что вздумается за новую сумочку «Биркин», а затем, – он вздохнул и сделал долгий глоток воды из стакана, который стоял на столе Джеймса, – очередное убийство, еще одна студентка, потерявшая голову от красавчика-профессора с приятным тембром голоса и опасной сексуальностью во взгляде. Девочки обычно тщательно скрывают такие отношения даже от подружек. Поэтому он не боялся, что кто-то может указать на него. – Генри опустился на стул и прижал ладонь к нижней половине лица.