Книга Шрам: Красное Море, страница 17 – Сим Симович

Тишина. Тяжёлая.

Карим налил себе ещё чаю.

— Война везде одинаковая, — сказал он философски. — Меняются только имена мёртвых.

Ричард поправил очки, посмотрел в планшет.

— По статистике, наша работа здесь менее опасна, чем в Афганистане или Ираке. Пираты хуже обучены, хуже вооружены. Уровень смертности среди ЧВК в Красном море около трёх процентов. Это низко.

— Три процента, — повторил Джейк. — Но если ты попал в эти три процента, тебе похуй на статистику.

— Справедливо, — согласился Ричард.

Пьер допил воду из фляги, встал. Прошёлся к борту, оперся рукамио поручни. Смотрел на воду. Тёмная, бесконечная. Где-то там, за горизонтом, Сомали. Йемен. Хуситы, пираты, война. А здесь — корабль, двенадцать наёмников, контракт на полгода.

Он уже не мог вернуться. Контракт подписан. Деньги взяты. Корабль в море. Точка невозврата пройдена давно — ещё в Берлине, когда Оля ушла. Или раньше — когда он согласился на Зону. Или ещё раньше — когда вступил в легион.

Не важно. Теперь это его жизнь. Море, корабль, война. Люди, которых он едва знает, но с которыми будет стрелять, убивать, может, умирать. Такие же волки, как он. Каждый со своей историей, со своими мёртвыми. Стая.

Пьер не верил в миссию. Не верил в высокие цели. Верил только в одно — умение выживать. Стрелять быстрее, думать холоднее, не допускать ошибок. Это всё, что у него есть. Всё, что ему нужно.

— Дюбуа, — окликнул Рено. — Ты чё, задумался?

Пьер обернулся.

— Нет. Просто смотрю.

— На что?

— На воду.

— И что там интересного?

— Ничего, — ответил Пьер. — Пустота.

Рено усмехнулся.

— Философ, блядь.

Пьер вернулся к контейнеру, сел. Закурил последнюю сигарету из пачки. Народ постепенно расходился. Джейк пошёл спать, зевая. Дэнни ушёл следом. Трэвис допил пиво, смял банку, швырнул за борт. Ричард с планшетом отправился на мостик. Карим налил ещё чаю, сидел молча.

Остались только Пьер, Рено, Михаэль. Трое молчали, курили, смотрели на море.

— Завтра начнётся, — сказал Рено.

— Да, — ответил Пьер.

— Готов?

— Всегда.

Рено кивнул, затушил сигарету.

— Тогда спокойной ночи, братья. Увидимся в аду.

Он ушёл. Михаэль остался ещё на минуту, потом тоже ушёл, не попрощавшись. Немцы такие.

Пьер сидел один. Море шумело. Звёзды горели. Ветер дул слабо, тёплый, влажный. Корабль качало.

Он закрыл глаза. Дышал. Ровно, глубоко.

Завтра война.

Пьер открыл глаза в темноте. Секунду не понимал, где он. Потом вспомнил — кубрик, корабль, Красное море. Над головой скрипнула койка. Кто-то ворочался, матерился сквозь сон. Пахло потом, металлом, дешёвым мылом и чем-то ещё — машинным маслом, наверное. Воздух спёртый, душный. Вентилятор гудел, но толку от него ноль.

Часы показывали пять тридцать. Рано. Но Пьер привык просыпаться раньше всех. Легионерская привычка — вставай первым, готовься быстрее остальных, выигрывай время. Он сел, потёр лицо ладонями. Глаза слипались. Спал плохо — качка мешала, плюс храп Джейка с верхней койки. Парень пилил как бензопила всю ночь.

Пьер встал, босиком ступил на холодный металлический пол. Надел штаны, футболку, носки. Достал из рюкзака разгрузку, повесил на плечо. Кольт в кобуру на бедро. Нож на пояс. Всё быстро, на автомате.

Вокруг начали шевелиться. Рено уже сидел на койке, зашнуровывал берцы. Михаэль стоял у стены, проверял магазины. Трэвис дрых ещё, раскинувшись на спине, рот открыт. Джейк тоже спал, свесив руку с верхней койки.