Книга Шрам: Красное Море, страница 18 – Сим Симович

— Подъём, суки, — буркнул Рено, стукнув кулаком по стене.

Джейк дёрнулся, открыл глаза.

— Чё, мать вашу? Который час?

— Пять сорок. Через двадцать минут построение.

— Ебать, — простонал Джейк, но начал слезать.

Трэвис не шевелился. Рено подошёл, пнул его койку ногой.

— Трэвис, вставай.

— Отъебись, — пробурчал тот, не открывая глаз.

— Построение через двадцать минут.

— Похуй.

Рено вздохнул, схватил одеяло, сдернул.

— Вставай, ебучий псих, или я тебя за ноги стащу.

Трэвис открыл глаза, посмотрел на Рено. Усмехнулся.

— Ладно, ладно. Встаю, папочка.

Он поднялся, потянулся, хрустнул позвоночником. Начал одеваться. Вокруг уже все двигались — доставали вещи из рюкзаков, застёгивали разгрузки, проверяли оружие. Кто-то молчал, кто-то матерился вполголоса. Дэнни уже был одет, стоял у двери, ждал. Диего, испанец, умывался в углу, плескал воду на лицо из фляги. Карим наливал чай из термоса.

Пьер вышел в коридор. Узкий, низкий потолок, трубы над головой. Пришлось пригнуться. Прошёл к гальюну. Очередь уже стояла — человек пять. Он встал последним, ждал. Судно качало слегка. Вибрация от двигателей шла через пол, забиралась в кости.

Очередь двигалась быстро. Пьер зашёл, сделал чтонужно, вышел. Умылся холодной водой в раковине — освежило. Посмотрел в зеркало. Щетина отросла, глаза красные. Хуёво выглядит. Но всем похуй.

Вернулся в кубрик. Там уже все готовы. Рено стоял у двери, автомат на груди. Михаэль рядом, молчал как всегда. Джейк допивал кофе из термоса, кривился — невкусный.

— Все готовы? — спросил Рено.

— Да, — ответили хором.

— Тогда пошли.

Они вышли в коридор, двинулись к лестнице. Народу уже было полно — бойцы шли со всех кубриков. Узкий проход, все толкались, протискивались. Кто-то нёс автомат в руках, кто-то на плече. Разговоры вполголоса, мат, смех. Пахло табаком, потом, оружейным маслом.

Лестница вела наверх, на палубу. Металлические ступени, скользкие от влажности. Пьер поднялся, вышел наружу. Ударило в лицо солнцем и ветром. Яркое, жёсткое утреннее солнце. Небо чистое, голубое. Ветер крепкий, солёный, дул с моря. Пахло нефтью и водорослями.

Палуба уже заполнялась. Бойцы строились в три шеренги у надстройки. Человек сорок, не меньше. Не все из смены Маркуса — были и другие, дежурные, техники, офицеры. Все в камуфляже, разгрузках, с оружием. Шум голосов, лязг металла, топот берцев.

Пьер встал в заднюю шеренгу, рядом с Рено. Михаэль слева, Джейк справа. Трэвис протиснулся следом, встал в строй. Все выпрямились, замолчали. Ждали.

Впереди на небольшом возвышении, у стены надстройки, стоял майор Уэллс. Фуражка на голове, солнцезащитные очки, руки за спиной. Лицо жёсткое, загорелое до черноты. Рядом сержант Дэвис, коренастый, бритый, автомат на груди. Ещё двое офицеров — один в очках, похож на штабиста, второй высокий, худой, с шрамом на щеке.

Уэллс ждал, пока все построятся. Потом шагнул вперёд, оглядел строй. Долго, внимательно. Тишина. Только ветер и море.

— Доброе утро, джентльмены, — сказал он громко, хрипло. — Надеюсь, выспались. Потому что с сегодняшнего дня у вас отпуск закончился.

Никто не ответил. Слушали.

— Сегодня начинается рабочая фаза. Мы выходим в зону активных боевых действий. Красное море, Баб-эль-Мандебский пролив. Охрана конвоев, сопровождение торговых судов. Угрозы следующие: пираты из Сомали, хуситы из Йемена, дроны, ракеты, минирование. Всё это реально. Всё это может вас убить.