Книга Рассвет, страница 121 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Кого вызываем, сэр? – спросила Лэнг.

– Может, я еще немного поищу вахтенного, мастер-главный старшина? – спросил Легг.

Любой моряк, хоть раз побывавший в небе, привык видеть очертания, неразличимые на уровне земли. Линии по бортам припаркованных самолетов напоминали нашивки офицера первого класса. Когда два матроса поливали из шланга желоба, маслянистые брызги воды на солнце превращались в крылья бабочки. Поначалу казалось, что незваные гости на палубе неспособны действовать организованно и последовательно, но постепенно у Их действий появлялись четкие очертания начинала прослеживаться логика.

Когда нарушители натыкались на реактивный самолет, оборудование для заправки или машину поддержки, Они меняли траекторию и направлялись к ближайшему моряку – и неважно, кого Они преследовали до этого. Нисимура видел, как люди на палубе, словно по безмолвному согласию, встали идеальным овалом.

Женщина в военной форме откусила пальцы моряку. Нисимура увидел, как кровь залила лицо женщины, и она стала лакать ее, как ребенок пьет воду из шланга на заднем дворе. И поняв это, Нисимура перестал идентифицировать Их как вторженцев. Это были те, о ком предупреждал Чак Корсо. Это были упыри. И каким-то образом, несмотря ни на что, Они совершили то, чего не удавалось ни одному врагу: проникли на авианосец «Олимпия», самый охраняемый объект вооруженных сил.

Взволнованным Хенстрому, Лэнг и Леггу не пришлось повторять вопросы. Нисимура ответил с опозданием на две минуты, но все же ответил:

– Скорость до пяти узлов, лево руля.

– Вахтенный, – слабо произнес Легг.

– Я держу курс, квартирмейстер, – сказал Нисимура. – Какие-то проблемы?

– Почему мы снижаем скорость, сэр? – заныл Хенстром. – Сан-Диего всего лишь…

– Я держу курс, Хенстром. Я не знаю, в чем дело, но мы не отправимся на этом судне на материк, это понятно? Скорость пять узлов, лево руля. Двигайтесь по кругу. Предупредите ударную группу.

Нисимура смутно вспомнил, что «Хикенлупер» все утро кружил.

– По кругу? – воскликнул Хенстром. – Нет, сэр, нам нужно возвращаться домой! Вы не можете решать за всех нас! Вы должны спросить капитана!

Конечно, он был прав, последнее слово во всем происходящем на корабле – за капитаном Пейджем. Но болезнь – это ведь повод усомниться? Что, если воспаленный разум капитана Пейджа сделает хуже всем? Это ведь как в секте, когда приказывает лидер, а гибнут все. Мысль была мятежная, но засела у Нисимуры в голове прочно.

– Вы передадите приказ в машинное отделение, помощник боцмана, или вас освободить от обязанностей?

Нисимура перевел взгляд на Хенстрома. Хиляк съежился, как загнанный пес, и оскалил клыки. Нисимуре не понравилась эта демонстрация, но сейчас главной опасностью был не Хенстром. Так что Нисимура развернулся на каблуках и одного за другим одарил остальных членов штурманского экипажа таким же испытующим взглядом.

– Приказ ясен всем? Все согласны? – Нисимура задержал дыхание.

«Да, сэр», «есть» и «так точно, мастер-главный старшина» посыпались градом. Хорошо, значит, команда сплочена, и никакая угроза не разобщит их. Каждый на своем месте, каждый – настоящий профи.

Ритмичный стук ботинок и стройный хор голосов заглушили и бормотание Томми Хенстрома, и призывы Чака Корсо к бдительности. Нисимура протяжно выдохнул, и иллюминатор запотел; капельки конденсата напоминали брызги серебристой крови, не такой темной, как на взлетной полосе, но столь же пугающей.