Книга Рассвет, страница 122 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Отец Билл не узнал двух моряков, черного и белого, которые ворвались в часовню, но почувствовал к Ним мгновенный, совершенно не христианский гнев. Без сомнения, Их незапланированное появление было связано с закрытием летной палубы, но сейчас отец Билл проводил время со своей Сладостью, он ждал этого каждый трудовой день и каждую беспокойную ночь. Когда его Сладость повернулась, чтобы посмотреть на Них, ее бедро выскользнуло из его пальцев, и отец Билл очень огорчился.

Он резко выпрямился. Струйка крови медленно потекла по ноге, и лейкопластырь, которым набухший пенис был приклеен к бедрам, резко натянулся. От злости он был готов закричать, но он был отцом Биллом, падре, капелланом, и гнев был ему не к лицу.

– Рад видеть таких гостей, – сказал отец Билл как можно спокойнее. – Добро пожаловать. Не будете ли вы так любезны вернуться, скажем, через тридцать минут, после того как я закончу эту беседу?

Мало кто на борту авианосца удостаивался такого почтения. Обычно святые отцы свысока смотрели на тех, с кем беседовали, будь то юнга или адмирал флота. В любом случае священник был немного выше их всех, логично же? Но эти двое, похоже, понятия об этом не имели. Не дожидаясь, пока Их идентифицируют и пригласят, Они бросились вперед, и черный толкнул белого плечом на ряд стульев. Когда стулья разлетелись в стороны от удара, отец Билл заметил, что колени белых матросских брюк пропитаны кровью.

Его Сладость прижалась к стенке правого борта. Она была летчицей и по уставу носила оружие на случай, если ее собьют и возьмут в плен. Девушка неловко нащупала кобуру – разумеется: до того у его Сладости не было поводов применять оружие.

Черный матрос, которого не толкали на стулья, двинулся по проходу. Его подбородок и шея блестели от крови. Глаза сверкали алебастрово-белым. Само собой, прихожане от избытка радости или горя порой обнимали отца Билла, но не тянулись к нему вот так, царапая пальцами воздух.

Не факт, что это наркотики. Авианосец был гигантским коктейлем, который постоянно встряхивали, и, когда эмоции бурлили долго, половина экипажа начинала сетовать на невозможность что-нибудь взорвать.

Вот так и случаются убийства. Вот почему на корабле был морг.

– Бегите.

Это была его Сладость, и отец Билл почувствовал, что вспыхивает румянцем, как при пролистывании «Свежего мяса». Он услышал в ее голосе нотки недоверия. Неужели это так ужасно – чувствовать прикосновение Божьего человека? Его Сладость должна быть благодарна, умолять, стоя на коленях, сцеловывать кровь с его ног! О, отец Билл взял бы ее сейчас, если бы мог, обеими руками, обеими ногами и всеми зубами, чтобы они могли слиться в одно из чудовищ, порожденных разумом его матери и чреслами отца, в ангела-дьявола, в бога с членом и сиськами, щупальцами и крыльями.

Его Сладость заскользила прочь, к выходу, но отец Билл со своими старыми ногами и изрезанными бедрами не мог последовать за ней. А матросы были уже слишком близко. Он почувствовал укол разочарования, когда его Сладость не достала пистолет, но негодование быстро утихло. Если парни просто пьяны, Их убийство будет грехом. Отец Билл облачился в невидимую ризу, изобразил улыбку, способную успокоить самых измученных представителей его паствы, и поднял руку.