Книга Рассвет, страница 186 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Через пять дней после того, как мертвецы начали пировать, Карлу Нисимуре показалось, что у всех на «острове» разыгрался не меньший аппетит. Запасы еды иссякали. Арахис продолжал поступать, но с каждым так называемым приемом пищи его становилось все меньше. Нисимура слизывал с ладони пригоршни крошек только для того, чтобы почувствовать, как они падают с языка, который больше не выделял слюну. Количество воды сократилось до редких брызг из ковша, покрытого коркой соли. Он и люди на метеорологическом уровне пусть и погибнут первыми, но люди выше ненадолго их переживут.

Поэтому Нисимура не удивился, когда Томми Хенстром и его телохранитель подняли его с обведенного мелом ложа и потащили по мосткам к лестнице. Солнце было как острие ножа размером с галактику, но его организм жаждал витамина D, как воды, и Нисимура подставил лучам лицо и ладони. Теперь эти ладони обрели достаточно сил, чтобы ухватиться за перила лестницы, и, пока Хенстром жестикулировал сверху, а снизу подталкивало дуло пистолета, Нисимура преодолел следующие четыре палубы. Ощущение было такое, будто он плывет в белых, как вата, облаках.

ЦУП был тщательно отмыт от крови Клэя Шульчевски, Уиллиса Клайд-Мартелла и Джакобо Лизердейла. Нисимуру завели в кабину и удерживали в вертикальном положении. Отец Билл сидел в мягком кресле Шульчевски, заметно изможденный, но двигался плавно, как человек, не испытывающий проблем с нехваткой воды. Его поврежденное ухо было аккуратно перевязано, а водолазка сменилась на щегольскую гавайскую рубашку, украшенную попугаями и пальмовыми листьями. Хенстром тоже был в такой рубашке – розовые фламинго на пляже. Рубашки, должно быть, принадлежали Шульчевски и Клайд-Мартеллу – дешевые сувениры с острова Оаху, которые теперь стали регалиями правящего класса.

Отец Билл жестом пригласил Нисимуру сесть в кресло Клайд-Мартелла, выглядя при этом озадаченным, словно недоумевал, почему этот неряшливый японо-американец вообще оказался перед ним.

– Это рулевой Нисимура. – Хенстром сказал это так, будто обращался к слабослышащему старцу. – Он собирается помогать с миссиями.

Отец Билл улыбнулся.

– Как чудесно. Миссионерская работа – лучшая традиция католической церкви.

– Я не… – У Нисимуры перехватило дыхание. – Воды. Пожалуйста.

– Вода – это одна из проблем, – согласился отец Билл. – Я склонен полагать, что стоит дать воле Господней себя проявить. Если нам суждено пить, сказал я, небеса разверзнутся. Но Томми – защитник таких людей, как вы, настоящий апостол. Возможно, когда-нибудь вы решите омыть его ноги.

Хенстром ухмыльнулся, демонстрируя зубы. Нисимуре захотелось оторвать ему губы и утолить жажду струящейся кровью.

– Томми напомнил мне, что церковь развалится, если строить ее только на голой вере, – сказал священник. – Что ты сказал, Томми? Что-то о ржавчине.

– Коррозия, святой отец, – сказал Хенстром, – от соленой воды.

– Давайте не будем забывать о коррозии души, – добавил священник. – Если душа слишком долго остается неподвижной, она тоже подвергается разрушительным воздействиям природы. Вот почему миссии так важны. Долг тех, кто избран Богом, как мы, обитатели этой башни, – покинуть свои безопасные места и нести благую весть по всему миру, невзирая на опасность. И наши миссии будут особенно опасными, знаешь почему, рулевой?