Онлайн книга «Рассвет»
|
Отец Билл переворачивал страницу за страницей, морщась от бумажных порезов, хотя и не видел на пальцах никаких ран. Его яички ныли, пульс участился. Член, вечно болтавшийся в виде простой выделительной трубки, раздулся и уперся в бедро. Из-за этого начали возникать проблемы во время богослужений. Отец Билл гордился тем, что верил в то, что проповедовал – это помогало ему набирать громкость, необходимую, чтобы перекрикивать «бабах» и «вжух», – но рассуждения о святых и апостолах не шли ни в какое сравнение с губами, сосками и вагинами, которыми, как грибком, обрастал его мозг. Члены паствы трижды прерывали проповедь, чтобы спросить, не приступ ли у него, а то покраснел. Но нет. Отец Билл боялся, что кто-нибудь заметит набухший бугор в его брюках. В шкафу лежала аптечка, которую он никогда не открывал до этого рейса, но с которой недавно ознакомился. В дополнение к марле в аптечке был лейкопластырь, которым отец Билл начал приматывать пенис к бедру. Когда во время богослужений, как это всегда и бывало, орган выпрямлялся, отец Билл чувствовал, как растянутую кожу щиплет от клея, и вспоминал перекошенные лица в «Свежем мясе». Они чувствовали не боль. Теперь он это знал. Мало что зная о сексе, отец Билл начал воображать его извращенные версии. Фотография женщины, засунувшей кулак во влагалище другой женщины: отец Билл представил обеих в первом ряду своей паствы. Одна из них просунула руку достаточно глубоко в другую, чтобы вытащить яичники, кишечник и почки, а вторая содрогалась в оргазме. Фотография женщины с губами, наполовину обхватившими пенис: отец Билл представил себе мужчину и женщину в ангаре, занимающихся тем же самым, за исключением того, что мужчина проталкивал орган внутрь до тех пор, пока тот не прорвал заднюю часть шеи женщины, раздробив позвонки, а челюсти женщины продолжали работать, откусывая от пениса куски мяса и погружая зубы в дымящиеся внутренности. Снова и снова мелькающие в «Свежем мясе» моменты, доведенные до экстатического взаимоуничтожения. Это были видения Босха, Дали или Гойи, галерея чудовищных плотских извращений, которые намекали лейтенант-коммандеру Уильяму Коппенборгу, что он тоже становится чудовищем. Отец Билл перепробовал все, чтобы прогнать эти мысли. Песнопения не помогали. Это не помогло. Сотни раз он читал перед своими прихожанами «Упокой всякия смертную плоть», но каждая строка была наполнена зловещим двойным смыслом, особенно первая. «Упокой всякия смертную плоть» – такова была мольба отца Билла о том, чтобы его видения прекратились. В последние месяцы службы отец Билл стал одержим одной девушкой. Он называл ее «моя сладость», и она, казалось, приняла эту привязанность и лишь тепло улыбалась старику. Его Сладость была молода, но ведь все когда-то были молоды, правда? Она начала сомневаться в своем месте как на борту «Олимпии», так и в жизни, поэтому обратилась за советом к отцу Биллу. Кожа у его Сладости была гладкой и загорелой; он представлял, что на вкус та напоминает блинчики. Губы были пухлыми, как сосиски; отец Билл представлял, как девушка вскрикнет от удовольствия, когда он откусит их: хлюп, хлюп, хлюп. Когда его Сладость говорила, отец Билл придвигался ближе, страстно желая слиться с ней в одно из тех многоногих созданий из плоти, которых можно увидеть в «Свежем мясе». Каждый раз, когда он думал, что может прикоснуться к девушке, на него падала тень. Иисус Христос на кресте наблюдал, сможет ли его святой воин противостоять искушению. Сама вера отца Билла подвергалась испытанию. Иисус провел сорок дней, борясь с искушениями в Иудейской пустыне, а отец Билл – шесть месяцев в море. |