Книга Закат, страница 126 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Мало кто проделывал весь путь до Торонто без оружия, а то и без целой охапки, но, ежели хочется жить в Мутной Заводи, – изволь сдать оружие в Арсенал. Не просто запертый – надежно опечатанный и охраняемый. Близость огнестрельного оружия была в чем-то сродни близости Неспешнограда: весь смысл был в том, чтобы активно отказаться от обладания им. Поскольку орды свежих зомби не являлись уже много лет, тайник с тремя комплектами огнестрела на случай непредвиденных обстоятельств передавался от человека к человеку в постоянно действующем Совете хранителей форта – слово «хранитель» было выбрано намеренно, чтобы напомнить советникам, что они граждане, а не лидеры. В голове Нисимуры промелькнул образ Шеф. Не сморщенной мудрой старушки с заплетенными в косицы волосами, какой ее изображали дети, а обезглавленной выстрелом, произведенным по его воле.

Личико своим появлением спугнул парочку милующихся подростков. Они целовались у «Циркуляра», полукруглого участка стены с двумя амбразурами; в каждой были установлены ржавые, нерабочие пушки. Грир подняла носилки над пушками и протиснулась в отверстие, заставив Нисимуру сделать то же самое. Мышцы пятидесятивосьмилетнего мужчины дрогнули, и носилки опасно накренились, но Гофман подсобила и подхватила ношу.

– Ого, – выдохнула Шарлин. Это было ее первое слово с тех пор, как ее пристегнули.

Это был знак того, что Шарлин проживет достаточно долго, чтобы, умирая, быть окруженной с той же заботой, которую проявляла к другим. Во всем был виноват Нисимура. Он мог бы отказаться от участия в наряде, если бы захотел. Приближалось голосование, и никто не стал бы его винить. Но гордость, словно ядовитое семя, расцвела в его груди. Нисимура всем хотел доказать, что он Святой Карл, лучший из всех. А причина всему какая? Да, в сущности, простая политика. И это противоречило тому, какой он хотел видеть Мутную Заводь. Если Ричард Линдоф так быстро «скорректировал» настроения народа – то, возможно, результат завтрашнего голосования не имеет значения. Здесь происходила более серьезная битва, и Карл, вероятно, уже проиграл ее.

Было облегчением оставить толпу позади. Они галопом пронеслись по бульвару Форт-Йорка и отмахнулись от «мыльного часового» хосписа. Резкий аромат домашнего мыла перебивал запахи соседней больницы. В зависимости от того, что случилось за день, на этом участке пахло мочой, калом, кровью или даже алкоголем, если кто-то умудрялся раздобыть старую бутылку и напивался до рвоты. Сегодня пахло просто хлоркой, и Карл был этому рад. Хлорка шибанула в нос и на несколько секунд заглушила запах самого хосписа, этот тошнотворно-сладкий смрад.

В хосписе воняло гнилью, и Нисимура сделал то, что делал всегда, – быстро вдохнул полной грудью эту вонь, чтобы притерпеться, как человек, пулей бросающийся в холодное озеро. Ни один элемент Форт-Йорка не был так важен, как хоспис: признание, познание и принятие смерти – вот что могло бы в конце концов улучшить человечеству жизнь. Вот во что еще мог поверить мастер-главный старшина Нисимура.

Он не помнил, что располагалось в этом здании раньше. Маникюрный салон? Студия кикбоксинга? Оно было перестроено и перекрашено – хотя и не в «антисептический» бежевый цвет, каким прежде, до появления зомби, отличались больницы. Хоспис, по сути, и не был медицинским учреждением. Все, что отделяло входную зону от царства «мякоток», – пара разноцветных занавесок: одна в розовый горошек, другая с узором в виде маленьких стилизованных фигурок футболистов.