Онлайн книга «Закат»
|
– Если бы в Форт-Йорке проводилась политика активного патрулирования береговой линии озера Онтарио и поджигания пустых лодок, – краснея, как помидор, рычал тогда Линдоф, – мы бы не тратили силы на ликвидацию таких угроз. Если бы Линдоф высказал обоснованные опасения, в Мутной Заводи, как водится, обратили бы на них внимание. Проблемы здесь не игнорировались, а открыто обсуждались. Но в кляузах Линдофа смысла практически не было. Они плодили сами себя, плодились, чтобы плодиться, – и всех это немножко застало врасплох. Впервые за пять лет люди столкнулись с такой упорной и дикой критикой собственного образа жизни – и их уверенность в своей правоте пошатнулась. «Может быть, эти чокнутые из Форт-Драма правы», – подумал Личико, представив себе троицу нейрохирургов, протыкающих лоботомическими иглами глазницы Линдофа. Он тут же одернул себя. Именно такие злобные мысли заставляли людей бунтовать против Совета хранителей – инфекция распространялась. Шарлин Рутковски однажды призналась Личику, что, возможно, знала нулевого пациента. Теперь появился новый нулевой пациент – Ричард Линдоф. Личико не хотел приписывать Мьюзу банальные качества лишь потому, что тот был из людей искусства. Но Личико многое подмечал. В течение трех лет Мьюз оставался самым мягким, сострадательным и чутким из жителей форта. Личико, способный только рубить правду-матку, завидовал способности Мьюза укутать суровые факты в уютное покрывало метафор. Но на его глазах Мьюз становился тем более холодным и отстраненным, чем дальше простиралось влияние линдофских отступников. Через семь дней после прибытия Ричарда Мьюз ушел из форта, как будто хотел защитить что-то чистое внутри себя. И вот Личико задавался вопросом: если голосование пройдет в пользу Линдофа, последуют ли жители западной части форта примеру Мьюза? Люди зааплодировали, когда Ричард Линдоф обогнул Восточный Блокгауз и слегка похлопал по стене – возможно заверяя здание, что защитит его от будущих несправедливостей. Внутри Блокгауза хранились наиболее ценные, вкусные, устойчивые к порче и длительному хранению реликвии прошлых лет. Жители форта проделали солидную работу, обнаруживая и доставляя сюда, на сохранение, такие находки. Если они втихаря получали вознаграждение за поиски, кого это на самом деле волновало? Все остальное Совет выделял на дни рождения, свадьбы, поминки и другие памятные события и торжества. Супы «Кэмпбелл». Коробки с солью, кукурузным крахмалом, сухим молоком, желе. Банки с рисом, соевым соусом, кукурузным сиропом, экстрактом ванили, уксусом, медом, сушеными бобами. И конечно, алкоголь: пиво, вино и крепкие напитки – все это, как знал Личико, заставляло Нисимуру нервничать, но ни от чего из этого нельзя было отказаться, не проявив тирании. Еще реже, чем алкоголь, в Форт-Йорке встречались наркотики, но Федерико, Рид, Стюарт и Мэнди накурились какой-то дури, прежде чем решили, что нельзя отказывать себе в полуночных перекусах. Они протолкались мимо семнадцатилетнего Шьяма Айера, дежурившего у Блокгауза, и начали захапывать еду. Шьям попытался остановить их. Они оказали сопротивление. Шьям закричал. Пятидесятидвухлетний Ён-Сун Тан, страдавший бессонницей, пришел ему на помощь. Безумная четверка победила и Шьяма, и Ён-Суна. У молодого человека были сломаны ребра, он потерял зуб и долгое время мочился кровью, в то время как пожилому мужчине сломали бедро и пять ребер. Последнее повлекло за собой легочную инфекцию, вполне способную привести к смерти. |