Книга Закат, страница 4 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Для блюзового музыканта потенциал суперзвезды в современной Америке имел свои пределы. Через пару лет потенциал Короля-Мьюза должен был достичь пика и перестать расти, но благодаря некоему стабилизирующему влиянию Лукасов Мьюз не был разочарован. У него было имя, гонорары за альбом «Если бы блюз был женщиной» продолжали поступать, а это означало, что пришло время быть тем, кем Мьюз и хотел. Хьюитт Лукас хотел бы видеть в нем не модель с обложки журнала, а простого и честного блюз-музыканта.

Также пришло время лично встретиться с Уиллом и Дарлин. Мьюз купил им билеты на самолет и пригласил на выступление на вечеринке выпускников в Новом Орлеане, поселил в хорошем отеле и дал пару дней на самостоятельное знакомство с городом. Наконец он встретил их в Одюбон-парке, пару растерянных, вспотевших белых людей в слишком теплых выходных нарядах. Оба сердечно пожали парню руку, но Уилла трясло, а Дарлин едва сдерживала слезы.

– Это словно… – выдавила Дарлин. – Словно Хьюитт… Я знаю, что вы…

– Дарлин имеет в виду, – сказал Уилл, – что вы… Хьюитт был белым, как и мы.

– Ну да, – усмехнулся Мьюз, пытаясь преодолеть неловкость. – Да, это логично.

– Но это будто… – Уилл вытер не то пот, не то слезы.

– Будто Хьюитт спустился с небес, – завершила Дарлин. – Такой же живой, как раньше.

Мьюз угостил их легким ланчем за накрытым белой скатертью столом. Супругам явно было неуютно в этой обстановке, поэтому он, повинуясь инстинкту, затем предложил им уличную еду: куриные стрипсы и вафли, – на которую Уилл и Дарлин жадно набросились. С набитыми ртами Лукасы рассказывали, что этот полет был первым в их жизни, а этот отель – вторым, в котором они останавливались. Первый раз они поехали в Тьюпело, чтобы похоронить Хьюитта на выкупленном семейном участке. В свою первую ночь в отеле «Новый Орлеан» Лукасы не сомкнули глаз, но наверстали упущенное во вторую ночь, устроившись на сиденьях взятой напрокат машины.

Мьюз настоял, чтобы они побыли с ним в последний вечер перед отъездом. Часы, предшествовавшие концерту, подтвердили, что Лукасы – хорошие люди. Они искренне предпочитали тишину беседам ни о чем. А Мьюз знал толк в звуках, и тишина пугала его. Но, черт возьми, день и так выдался странный, так что Мьюз предался этому звуковому эксперименту; получилась своего рода медитация. Через пару часов пребывания в тишине с Лукасами он начал вспоминать умерших родственников и друзей, с которыми давно расстался. Стал скорбеть о том, чего лишился и чего у него никогда не было, и смог простить себя за то, что, как он сейчас понимал, было плохим поведением: слишком много алкоголя, слишком много любовниц. Должно быть, именно с такими мыслями Уилл и Дарлин отправили ему «Гибсон».

Образ жизни Лукасов был куда более героическим, чем своевременный удар гитарой «Гретч». Мьюз знал, что, если ситуация с Jo-Jo’s Hog повторится, эту гитару он разбивать не станет, хорошо это или плохо. Он хотел больше походить на Уилла и Дарлин. Хотел отстаивать мир. Единственный способ добиться этого, самый радикальный способ, особенно для американца, – научиться уходить от драки.

– Уходи, – напевал Мьюз себе под нос.

Да, он бы написал об этом песню, лучшую песню, которую люди, возможно, не полюбят сейчас, но будут помнить после его смерти.