Книга Леденцы со вкусом крови, страница 137 – Дэниел Краус

Он испытал сожаление, говоря об этом вслух, хотя и не понимал, почему именно. Он знал, что факты сами по себе не вредны, если их игнорировать. Джеймс, однако, рассердился, но в то же время растерялся и ни одну из эмоций не смог перевести в действие, отчего мгновенно сдулся. Реджи возликовал, и тут на защиту Джеймса встал Вилли и все испортил.

Чуть ли не с пеной у рта Вилли выскочил вперед и слабенько, по-девичьи ударил Реджи в грудь – ерунда, но не успел Реджи ответить, как Вилли ударил снова, на сей раз – в подбородок, затем – в нос, в горло, и хотя по отдельности удары были ничтожны, но вместе эффект оказывали. Реджи попятился и прикрыл руками лицо. Он чувствовал, как Вилли бьет головой ему в грудь, как в щеку влетает горячий плевок, как бок расцарапывают ногти, и ничего не мог понять, ведь мальчики так не дерутся. В атаке Вилли не было никакой системы, если это вообще можно было назвать атакой, и Реджи задохнулся от жара вокруг шеи – ему вдруг стало страшно. Страх быстро перерос в гнев, поскольку напомнил ему о прошлогоднем Реджи, который плакал над малейшей царапинкой и жалел себя, если никто не целовал его бобо. Он знал, что уже не тот, знал, должен был усвоить намертво.

Он отклонился в сторону, подняв плечо для защиты, и почувствовал, как Вилли всем весом влетает ему в спину. Вилли захрипел, а Джеймс удивленно вскрикнул. Вилли обхватил рукой колени Реджи и нечаянно ткнул ему обрубком в пах. Больше от отвращения, чем от чего-то еще, Реджи инстинктивно поднырнул вправо, и оба мальчика кубарем покатились по земле. Двурукий Реджи встал на ноги первым.

Вилли замахнулся на Реджи, но очень уж медленно, Реджи даже успел разглядеть шрам от братания у него на ладони. Ну и воспользовался моментом. Ага, все просто – он понял, как победить. Сделал шаг вправо и нанес Вилли удар в грудь. Вилли закашлялся и, к своей чести, сразу же замахнулся снова. Реджи вновь ушел вправо и ударил Вилли в грудь, заставив отшатнуться. Джеймс лихорадочно мелькал где-то на фоне, словно страстно хотел поучаствовать и раздать тумаков, но почему-то не мог. Вилли фыркал и кашлял, но не сдавался, его лицо стало таким же безобразным, как тело, но Реджи продолжал уходить от его оставшейся руки: вправо, вправо, вправо.

Устав кружиться и избивать воздух, Вилли, задыхаясь и плача, наконец рухнул на землю. Он был унижен на глазах у всех мусорболистов: сопли, слезы, слюни каскадом лились по лицу и шее. С большим опозданием Джеймс нашел в себе смелость подойти к Вилли. Он поднял его, обхватил тяжело дышащего друга и прижался к его мокрой горячей щеке своей.

Вместе они уковыляли прочь. Несколько часов спустя, когда Реджи сам покинул мусорбольное поле, он знал то, чего не знал никто. Он никогда не вернется.

Футболка Реджи стала ему второй кожей, пот словно приклеил ее к телу. Он содрал ее и бросил на землю. Ударил по мячу и сбегал за ним. Ударил и сбегал еще раз. Больше никакого мусорбола, только бейсбол. Хотя нет, и не бейсбол, нечто большее, какие-то секретные учения, которые он не мог заставить себя бросить. Он точно не знал почему. Голова закружилась, легкие заболели. Натянутые мышцы дрожали и грозили порваться. Это была пытка, неизбежная и необходимая, как прокол ушей, как татуировка, как распитие спиртного.