Книга Леденцы со вкусом крови, страница 151 – Дэниел Краус

В тот осенний вечер, когда отец Джеймса собрал вещи и съехал, Джеймс оказался на пустой свалке. Это был еще не развод, но родители больше не могли жить вместе, несмотря на то, что отношения мистера Вала и мисс Филдер уже закончились. Вспоминая тот знойный день, когда мальчики шпионили за Мэлом Германом, Джеймс отметил, что обшарпанный мотель занимает все больше места в его памяти, а Мэл – все меньше.

Джеймс пнул ногой землю и почувствовал в горле грязь.

Ему почему-то было плевать на развод родителей. Казалось, нервные окончания просто перебиты или отказали. Вернувшись со свалки, он уснул, и снилась ему наступающая зима, а не родители. И настигло Джеймса только у холодильника, когда он стоял, склонившись над мясом и молоком. У него больше нет папы. Холодный воздух остудил и выбелил лицо Джеймса.

Словно пытаясь заполнить пустоту в доме, который внезапно стал слишком уж просторным, мать Джеймса демонстрировала любовь сильнее, чем когда-либо. Она всегда была рядом с ним, когда требовалось и даже раньше. Если и возникали недобрые мысли, они не покидали губ и не отражались на лице. Тут Джеймсу бы обрадоваться, но случилось непредвиденное: мама стала его раздражать. Он не знал, в чем дело: в гипертрофированной улыбке и заискивающих манерах, в двойных порциях или в осторожничании, физическом и словесном, с тех пор как умер Вилли. Она словно воспринимала Джеймса как зверя, скалящего зубы или способного убежать в ответ на любую агрессию. Он и об этом думал: куснуть и убежать. Наверное, когда подрастаешь, устать от мамы – естественное явление.

Отец жил в хорошей квартире на другом конце города, и Джеймс периодически с ним виделся. Отец ни разу не упомянул о краже Монстра, и, как понял Джеймс, мать так и не узнала об этом. Джеймс был благодарен за это – по крайней мере, поначалу. Потом он на это же чувство благодарности и разозлился. Затем пожелал, чтобы отец пошел дальше и рассказал маме, учителям, всем. Пока тайна остается тайной, Джеймс верен отцу. Но отец ничего не сделал, Джеймс тоже, и этот неприятный молчаливый договор между отцом и сыном тянулся и тянулся, пока не стал естественным фоном жизни.

В конце концов они все-таки развелись. Джеймс остался с матерью, доходы просели. Луизу, прожившую в семье более десяти лет, пришлось уволить. Мать Джеймса снова оказалась лицом к лицу с бельевой веревкой в ветреные дни, белье снова скручивалось в шнуры. Только теперь за разрешением все бросить она обращалась не к мужу, а к сыну. Джеймс воздерживался, чувствуя, что не имеет права решать такие вещи.

Началась старшая школа. Джеймс никогда не забывал главный урок, который он усвоил в ту ночь, когда рухнул домик на дереве: его не сломать. После смерти друга и развода родителей он чувствовал глубоко внутри потребность это проверить, совершить что-то, что ранит его и оставит шрамы. Но он сдержал клятву, данную родителям, и смотрел на бублик, а не на дырку. От постоянных наставлений мамы спасали теннис, баскетбол, драмкружок, студгазета. Он работал волонтером в доме престарелых и собирал деньги для местных фондов. Знакомился с девушками и оставался у них допоздна, хоть и не слишком, и даже научился целоваться. Мамин альбом для вырезок, который она так лелеяла, пролежав без дела столько лет, начал толстеть.