Книга Леденцы со вкусом крови, страница 85 – Дэниел Краус

Когда солнце опустилось за деревья, Реджи и Джеймса озарило ярко-оранжевым светом, и их глаза засверкали, как у африканских тигров. Вилли стало интересно, выглядит ли он так же, и он пожалел, что «неприличное» зеркало досталось не ему. Мальчики улыбались, не размыкая губ, сыпали оскорблениями и скабрезностями и смотрели, как отреагирует другой. Они плевались и сидели на корточках в пыли, как те карнавальщики, и вели себя так, будто познали жизнь и смерть. А Вилли, быть может, на самом деле отчасти познал.

В час такого же золотого заката три недели назад, когда Вилли выписался из больницы и вернулся к живым, Реджи заставил их троих побрататься на крови: они надрезали ладони старым складным ножом и соединили их, глядя себе под ноги и внезапно засмущавшись.

– Я бы все отдал за то, чтобы постареть, – хриплым голосом сказал в тот день Реджи, глядя на то, как бордовая жидкость стекает с единственного оставшегося среднего пальца Вилли.

Ночь наступила неожиданно. Мужчина собирал мусор какой-то кочергой. На аттракционах погасли гирлянды. Реджи недовольно месил ногой грязь. Джеймс бубнил, что уже давно должен быть дома и что родители, наверное, уже обзвонились, ища его. А Вилли сидел и смотрел на двух своих друзей – выше, смелее и красивее его, да еще с обеими руками. Но вместо того, чтобы завидовать, Вилли только радовался. Стояло лето, он все-таки выжил и, казалось, любую боль сейчас употребил бы без соли и без остатка.

Погиб ребенок. Пухлый розовощекий Грег Джонсон из шестого класса, которого Джеймс, Реджи и Вилли знали по школе. Несколько дней назад в восемь тридцать утра он покупал газировку в магазине на углу, и сразу после этого его сбил грузовик. Никто из свидетелей не запомнил модель, марку или цвет, но все они клялись, что грузовик даже не снизил скорости. Он переехал Грега Джонсона как бумажного.

Взрослые называли это «сбил и сбежал». Люди заволновались, ведь Грег погиб всего через девять недель после того, как Вилли Ван Аллен лишился руки.

Вчера вечером горожане провели всеобщее собрание. Само собой: когда в маленьком городке сбивают одного за другим двух детей, нужно принимать меры. Ван Аллены и Валы, естественно, тоже были. Мисс Филдер работала официанткой в ночную смену и не смогла прийти. Так что Реджи надеялся, что подробности ему передадут Джеймс и Вилли.

Джеймс считал, что важно только одно: ввели комендантский час. Детям отныне запрещено выходить на улицу после восьми.

– Это надолго? – спросил его Реджи. Джеймс докопался с тем же вопросом до отца.

– Надолго ли?.. – Папа Джеймса только пожал плечами, взял из кармана рубашки одну из ручек, что постоянно норовили туда попасть, и погрузился в работу – столбцы чисел. – На столько, на сколько будет нужно.

Мальчики дружно решили, что новость ужасная. Лето им отравили не смертельно, но достаточно сильно. Ну правда же, летом восемь часов – это даже не вечер, так, сумерки. Тот же день, только круче: темнее, таинственнее, прохладнее. А теперь придется куковать в отдельных тесных домишках в нескольких кварталах друг от друга, и все из-за психа, который носится по городу и ищет, какого бы мальчика сбить?

«Это нечестно», – думал Джеймс, прижимаясь лбом к окну минивэна. Бетонно-каменный серый мир снаружи двигался слишком быстро – ничего не разобрать. Догадки строить разве что. Вот какой-то старик ругает собаку – может, это он затаил злобу на детей? Вот какой-то дылда прихорашивается у парикмахерского столбика – может, он пьяница? И бьет жену деревянной ложкой? Вот ковыляет по переулку какая-то женщина, напоминающая тролля, – кто знает, вдруг это она любит сбивать детей на серебристом грузовике?