Книга Леденцы со вкусом крови, страница 9 – Дэниел Краус

Мы с Даг, по крайней мере, одеваемся как следует, чтобы не замерзнуть. Лили-путка ни разу за всю свою короткую жизнь не одевалась как следует. Сегодня на ней грязные зеленые спортивные штаны и грязная зеленая рубашка. Туфли тоже зеленые, но это на сто процентов совпадение, Лили еще слишком мала, чтобы знать, что такое стиль. На сестренке нет ни куртки, ни шапки, ни шарфа, ничего. Сегодня Хэллоуин, девочка! Ветер холодный! Мой конъюнктивит это чуть облегчает, но в целом ничего хорошего.

Но Лили не жалуется. Она никогда не жалуется никому, кроме жуков. Ага, жуков, вы не ослышались. И вообще насекомых. Это настолько привычная для меня картина, что даже не верится, что это может быть опасно. И каждый раз, когда Лили волнуется или нервничает, она только и делает, что копается в вещах, пока не обнаружит хоть каких-нибудь жуков – и только потом шепотом делится своими чувствами. В хате Робби жуков полно, думаю, именно поэтому она так любит туда ходить.

Я бы хотел, чтобы это была шутка, но нет. У Лили-путки повреждение мозга. Не спрашивайте, как это случилось, не люблю об этом говорить. Мне больше интересно, что она рассказывает жукам. Может, обо мне говорит? Было бы неплохо. Может, и о маме тоже? Обо всех маминых проблемах за долгий период времени? Ничего страшного, полагаю. Совершенно ничего. Какое мне дело до болтовни маленькой девочки, которая мне даже не родная сестра, даже если она рассказывает горстке мух и сороконожек о маме?

Не успеваем мы сойти с крыльца, а Лили уже склоняется над Джек-фонарем, как заправский криминалист. В этой здоровой оранжевой фигне по-любому водятся жуки или черви. Мама купила его у какого-то хмыря, у которого была полная тележка тыкв. Да, тыква пожрана грибком, но я в восторге, если честно, потому что мама почти не встает с кровати – разве что сигареты в ларьке через дорогу купить. И то лишь потому, что чувак, который там работает, не продает их мне. А уж для меня мама последний раз что-то особенное покупала давным-давно, и было это в далекой-далекой галактике.

Я тащил эту здоровую оранжевую дуру аж на Желтую улицу, потому что у Робби есть десять ножей Ginsu, которыми он очень гордится, и я знал, что они идеально подойдут для нарезки тыкв. Робби предупреждал, что резать еще слишком рано, и оказалось, что жирдяй прав. Сегодня Хэллоуин, а наш Джек-фонарь цвета свежего дерьма весь увял и местами подгнил. Рот сморщен, как у Беззубого Майка, того чувака, что устроил стрельбу через дорогу от школы. Всякий раз, глядя на Джека, я вспоминаю маму: во-первых, она все-таки купила его специально для меня, а во-вторых… Знаете, она сейчас лежит у себя в комнате, такая же вялая, и гниет заживо. Может, у нее тоже жуки в башке? Это бы многое объяснило…

Но есть вещи, о которых лучше не думать, так что я дергаю Лили за зеленый подол, подталкиваю, чтобы шла дальше, – и сразу же сожалею об этом. Что, если конъюнктивит передается через одежду? Если Лили-путка проснется завтра с воспаленным глазом, я покончу с собой.

Так что я пропустил ее вперед. Лужайка у Робби сырая, словно Мертвые Топи, в которых чуть не утонул Фродо, но на мне зимние ботинки, и я рассекаю по ней, как эти вездесущие экскаваторы.

Даг визжит… девчонки! Теперь ее колготки в грязи. Прости, Даг!