Книга Его версия дома, страница 122 – Хантер Грейвс

Он сделал паузу, и в салоне повисло густое, тяжёлое молчание.

— И знаешь, что они ответили? — его голос приобрёл странный, горьковатый оттенок. Он усмехнулся, коротко и беззвучно, а затем похлопал меня два раза по бедру — жест одновременно покровительственный и странно интимный. — «Хорошо, спасибо, Коул». Точка. Они даже не спросили, где ты, куда я тебя везу. Не поинтересовались подробностями. Ничего. Как будто это было… само собой разумеющимся...

Он повернул голову, и его голубые глаза в полумраке казались почти прозрачными, ледяными.

— Представляешь, Кейт? Оказывается, ты уже взрослая девушка. — Он закончил с лёгкой, но отчётливой издевкой, от которой у меня внутри всё съёжилось от жгучего стыда.

Но его рука, всё ещё лежавшая на моём бедре, была тёплой и тяжёлой. И это прикосновение… странным образом успокаивало. Противоречие между язвительностью его слов и физическим утешением его ладони сбивало с толку, парализовало волю. Слова засели глубоко, как осколки стекла. Родители. Те самые, что отслеживали каждый шаг Хлои, Дэниела и мой в детстве, требовали отчётов за каждую минуту опоздания. Те, чьё молчаливое неодобрение было страшнее крика. Они так легко… разрешили? Не спросили? Просто сдали с рук на руки, как ненужный груз?

Может… он прав? Не в своей жестокости, а в самом факте. Я уже не ребёнок. И они это наконец-то увидели? Я медленно убрала руку от телефона, словно он внезапно стал раскалённым. Взрослая. Самостоятельная. Свободная. Эти слова кружились в голове, смешиваясь с горечью и странным, щемящим облегчением. Если я действительно свободна… то сегодняшнийвечер — мой. Мой триумф, моя боль, моё решение.

— Тогда… я не хочу домой... Точно не сегодня! — выпалила я, и слова прозвучали неожиданно гордо, даже для меня самой.

Коул медленно прикусил нижнюю губу, и в его глазах промелькнуло что-то вроде восхищения. Я не могла оторвать от него взгляд — он был таким реальным в полумраке салона, таким твёрдым и уверенным, пока мой мир трещал по швам и складывался заново.

— Ого, — он прошептал, и его тихий, хрипловатый смешок обжёг меня, как прикосновение. — Кейт Арден и вправду уже взрослая девочка. Осмелилась заявить о своём желании.

— Но ты можешь не волноваться, котёнок, — его голос стал низким, убаюкивающим, словно он говорил с испуганным животным. — Я уже всё решил. Уже приготовил для тебя место, где можно отпраздновать эту победу по-настоящему. Без звонков, без вопросов. Просто ты, твои эмоции… и моя благодарность за то зрелище, которое ты подарила.

Всё решил.

Эти слова осели внутри тяжёлым, двойным грузом. С одной стороны — щемящий укол. Он даже не спросил. Не поинтересовался, куда я хочу. Он просто… решил. Взял на себя право распоряжаться моим вечером, моим праздником, мной.

Но с другой стороны… какое облегчение.

Он снял с меня бремя решений. Сложное, мучительное бремя, под которым я прогибалась годами. Что сказать? Как поступить? Что подумают? Он взял его — легко, небрежно, как будто оно и правда было ничтожным. И оставил мне только одно — право чувствовать. Чувствовать эту дикую радость, эту боль, эту свободу. Он создал для неё безопасный контейнер — себя.

Я смотрела на его руки на руле — широкие, с чёткими сухожилиями, способные и на нежность, и на жестокость. Руки, которые только что отняли у меня телефон, а теперь обещали отнять все заботы. Это было страшно. Это было пьяняще.