Онлайн книга «Его версия дома»
|
Мерзкий ветер задувает под воротник моей формы, он несет с собой запах сырости и плесени, смешавшийся с чем-то кислым. Может, горит пластмасса, может чья-то плоть. А может… разбитые надежды. Заброшенный завод в городе, что стал руинами развалившегося Союза, застряли в лимбе между прошлым и будущим. Этот гигант из ржавчины, бетона и стекла поглощал наше внимание. И смотрел будто бы в ответ, своими устрашающими, пустыми глазницами окон. Задача до боли понятнаи проста. Местный олигарх, чьи интересы явно простирались далеко за пределы любых законов, захотел монополизировать рынок. Обычное дело, избавиться от конкурентов. Как они там любят говорить… Если нет муки выбора, то людям легче жить, да? «Зачистить объект» — так звучал приказ. Естественно, под «объектом» подразумевались люди. Все, кто находился на территории, куда пускал слюни наш заказчик. И плевать, что у этих людей есть семьи, друзья, родственники… Они — «объект». Я смотрел на завод через бинокль. Где-то там, в этих бетонных лабиринтах, были люди. Может, такие же наемники, как мы. Может, просто охранники, работающие за гроши. Может, те, кого привезли сюда против их воли. Неважно. Приказ был чистым, безэмоциональным убийством. И я, с моим дипломом врача, дававшим клятву «не навреди», должен был обеспечить его выполнение. Коул двигался бесшумной тенью, его силуэт сливался с сумерками. Он был сосредоточен, как хищник перед прыжком. Таким я знал его — блестящим тактиком, безжалостным воином. Таким он был до того, как его внутренние демоны начали побеждать. Видеть его таким — собранным, эффективным — было пыткой. Потому что это напоминало мне того человека, за которого я был готов умереть. И того монстра, которого я теперь вынужден был охранять. И, блядь... Опять мои вечные внутренние терзания. Я презирал то, во что он превращался. Презирал себя за свое молчаливое соучастие. Я думаю об этом каждый ебанный день. И ничего не делаю. Останавливаюсь на рефлексии, страдаю, но бездействую. Ты подлец, Кертис. Но я также помнил Афганистан. Помнил, как он, рискуя жизнью, вытащил меня из-под шквального огня, когда я, зеленый лейтенант-медик, застыл в параличе от страха. Его хриплое «Шевелись, Док!»стало тем крюком, на который я попался. Долг. Братство. Искривленная благодарность. «Шевелись, Док!» Афганистан. Пыль, въевшаяся в лёгкие. Гулкий вой мины. Я видел, как падают другие, слышал их крики, но не мог пошевелиться. Тело стало тяжёлым, чужим комком плоти. И тогда он появился из дыма и хаоса. Сержант Коул Мерсер. Он не кричал. Его голос был низким, спокойным и режущим, как лезвие. — Ричардсон. Ты сейчас либо встанешь, либо я лично вынесу тебя отсюда как груду дерьма. Его рука впилась в разгрузку на моей груди и рванула на себя. Он потащил меня к полуразрушенному зданию, где стонал раненый солдат. Пули щёлкали по стенам рядом, а он шёл, будто это была утренняя пробежка. — Вот твой пациент, Док. Делай что должен, — бросил он, занимая позицию у окна. Мои руки дрожали. Я ронял бинты. А Коул, не отрывая взгляда от улицы, говорил со мной. Чётко, безжалостно: — Жгут выше. Сильнее. Не смотри на кровь, смотри на рану. Дыши, чёрт возьми, ровно. Ты врач, блять, а не салага. Его голос был якорем. Он не давал мне сорваться. И в тот момент он был не человеком, а силой. Стихией, которая спасла меня. И к которой я, испуганный и благодарный, прилип, как репейник. |