Книга Его версия дома, страница 39 – Хантер Грейвс

«Не сегодня, Коул.»

Мысль пронеслась обжигающей молнией, выжигая всё остальное — и страх, и отвращение, и жалость. Оставалась только ясная, холодная необходимость. Правила игры диктовал он. Значит, нужно играть.

Я повернулся к Лоре. Моё лицо, только что искажённое внутренней борьбой, расслабилось. Мускулы щёк привычно выстроились в ту самую, немного усталую, немного хищную ухмылку, которую я так часто видел на его лице. Я почувствовал, как маска прирастает к коже.

— Лора… — мой голос, который секунду назад готов был сорваться на предостерегающий шёпот, стал низким, обволакивающим, с лёгкой, притворной хрипотцой, выдавленной сквозь зубы.

Она вздрогнула, услышав эту перемену, и инстинктивно отступила на полшага. Идеально.

Я не стал ждать, пока её испуг перерастёт в панику. Моя рука, лежавшая на столе, плавно поднялась, и я похлопал ладонью по сиденью рядом со мной. Жест был не приглашающим, а властным. Приказом.

— Садись. Не стесняйся, — произнёс я, и в голосе моём зазвучали нотки, не терпящие возражений.

Она замерла в нерешительности, оглядываясь на своих подруг. Но те, увидев перемену в моём поведении, уже перестали хихикать. Они смотрели с замиранием сердца, как их подруга оказывается в ловушке, которую они сами и расставили.

Я не стал повторять. Просто поднял бровь, и этого оказалось достаточно. Она, словно ошпаренная, робко подошла и опустилась на край стула, сохраняямежду нами жалкие сантиметры дистанции. Дрожь мелкими мурашками пробежала по её рукам.

Я медленно, демонстративно, положил свою ладонь ей на талию. Кожа под тонкой тканью платья была холодной. Я почувствовал, как всё её тело напряглось, превратившись в струну. Затем, без усилия, но и без возможности сопротивления, я притянул её ближе, сократив дистанцию до нуля. Она вжалась в меня боком, затаив дыхание.

Но я смотрел не на неё. Я смотрел через её плечо.

Прямо на Коула.

Наши взгляды встретились. В его глазах — удивление, быстро сменившееся одобрением, а затем и чистейшим, неподдельным восторгом. Он увидел то, что хотел увидеть: своего брата. Хищника. Человека, который наконец-то перестал бороться с природой и взял то, что ему причитается.

Он медленно поднял руки в шутливом жесте капитуляции, его лицо расплылось в широкой, довольной улыбке. Он явно, почти театрально, кивнул мне, его губы беззвучно сложились в слова: «Она твоя».

Правило было нерушимым. Коул никогда не будет трогать то, что не было изначально его. А теперь она была «моей». Отмеченной. Взятой под защиту моего мнимого права собственности.

Я ответил ему едва заметным кивком, сохраняя на лице маску удовлетворённого охотника. Внутри же всё выло от бессилия и гнева. Чтобы спасти её, мне пришлось надеть его шкуру. Чтобы вырвать её из его пасти, мне пришлось притвориться, что я вожак этой стаи.

И самое ужасное было в том, что у меня это получилось. Слишком хорошо.

Я повернулся к Лоре. Её лицо было бледным, губы подрагивали. Она смотрела на меня, как кролик на удава — загипнотизированная страхом, не в силах пошевелиться.

Моя рука на её талии оставалась неподвижной, тяжёлой и властной. Я удерживал её там, на безопасном расстоянии, не позволяя себе ни на миллиметр опуститься ниже. Эта точка соприкосновения была границей, барьером, который я не мог и не хотел пересекать. Я чувствовал под пальцами тонкий стан, хрупкость, которая вызывала во мне не желание, а щемящую, почти отеческую тревогу. Ей восемнадцать, не больше. А я… я никогда не приму партнершу, которая моложе меня на столько, что между нами пролегает пропасть из двух десятилетий и совершенно разных жизней. Мысль о таком неравенстве, о такой уязвимости, была отвратительна.