Книга Его версия дома, страница 41 – Хантер Грейвс

И всё это время я чувствовал на себе тяжёлый, одобрительный взгляд Коула, прожигающий спину. Он видел, как я мастерски веду свою добычу. И он аплодировал мне стоя, даже не вставая с места.

Под его прицельным взглядом, тяжёлым и одобрительным, как поглаживание по голове перед казнью, Лора покорно поплелась за мной. Её крошечная фигурка, едва доходившая мне до груди, казалась совсем хрупкой на фоне моей тени, поглотившей её целиком.

Она на мгновение оглянулась, бросив последний взгляд в сторону своих подруг. Но те уже растворились в полумраке и гуле музыки, превратившись в безразличные силуэты. Их вечер продолжился. Игрушка, которую они бросили в клетку, их больше не интересовала.

Я повёл её не к главному выходу, а к чёрному — узкому, плохо освещённому коридору, пахнущему хлоркой и затхлостью, что вёл мимо зловонных туалетов. Коул, всё ещё сидевший за столиком, проследил за нами взглядом. Когда я бросил на него последний взгляд через плечо, он подмигнул и сделал откровенно неприличный жест, ясно давая понять, что, по его мнению, меня ждёт дальше.

Я в ответ мельком, по-братски, усмехнулся ему, изображая понимающего собутыльника, и тут же рванул за собой дверь, скрываясь с добычей в прохладной темноте переулка.

Воздух снаружи ударил в лицо, как ушат ледяной воды. Он был резким, чистым и безжалостным. И в тот же мигс моих плеч свалилась невидимая тяжесть.

Когда я опустил ее руку, моё лицо было другим. Маска «хищника» испарилась, обнажив усталые, обветренные черты. Взгляд, ещё секунду назад игриво-опасный, теперь был плоским и потухшим, как пепел после пожара. Я посмотрел на неё, на эту перепуганную девочку, которая смотрела на меня, всё ещё ожидая продолжения игры.

— Всё, — мой голос прозвучал хрипло и устало, без единой нотки прежнего бархатного тембра. — Представление окончено.

Она заморгала, не понимая.

— Звони родителям, — сказал я коротко, выуживая из кармана пачку сигарет. — Скажи, что заблудилась. Или что подруга напилась. Неважно. Просто чтобы за тобой приехали. Сейчас же.

— Ч-что? — её голосок прозвучал тонко и потерянно. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась не просто непонимание, а полный отказ осознать происходящее.

Во мне что-то ёкнуло — не злость, а тягостное, усталое раздражение.

— Я сказал, звони родителям, — буркнул я, и мой голос прозвучал резко, почти по-отцовски сурово. Я скрестил руки на груди, бессознательно приняв позу недовольного взрослого. Эта роль была отвратительна, но она была безопаснее. Лучше уж выглядеть в её глазах уставшим, брюзжащим занудой, чем позволить ей и на секунду подумать, что её доверие ко мне было чем-то иным. — Скажи, что тебя нужно забрать. Они ведь не знают, где ты, верно?

Последнюю фразу я всадил как отточенный нож, целясь в самое больное место. Я видел, как мои слова достигают цели. Видел, как пьяный туман в её глазах стал рассеиваться, уступая место медленному, леденящему ужасу.

Она обернулась. Её взгляд скользнул по грязной кирпичной стене, по тёмному, зияющему провалу чёрного входа. И тогда её руки — те самые, что всего минуту назад робко теребили край куртки, — затряслись. Сначала едва заметно, а потом всё сильнее. Дрожь перекинулась на плечи. Она смотрела на эту дверь, словно видя в ней портал в самое пекло.