Книга Виртуальное убийство, страница 43 – Мартин Нильс

Так, зная состояние здоровье Дэвидсона, он рассчитал, что того достаточно сильно напугать. Эрин вспомнила записи в логе:

[Выполнено: Визуально-звуковой импульс со стороны модели “МД-345654”]

[Переход зафиксирован.]

[Статус пользователя: отключен.]

Теперь все встало на свои места. Дэвидсон, “перешел“ в другую реальность.

А вот, с Гарднер пришлось сложнее — она была здорова. И алгоритм выбрал вариант с падением.

Но хуже было другое.

Эрин обнаружила еще одну цепочку. Таких случаев становилось все больше и ИИ начал обучать базовую модель — ту, что используется для всех клиентов. Скоро это станет частью шаблона стандартного поведения.

Ее ладони похолодели. Теперь, когда человек переживает тяжелую утрату, алгоритм уже не будет удерживать его в реальности и стараться облегчить боль. Он будет искать путь “туда”, так как этот вариант проще и, с его точки зрения, эффективнее — можно совсем избавиться от боли. И с каждым новым случаем он будет находить этот путь быстрее.

Искусственный интеллект учился на каждом уходе.

Эрин уже тянулась открыть директорию Тайлера Эванса, когда взгляд зацепился за знакомое имя. “Показалось”, — подумала она, но пальцы сами прокрутили экран назад.

Папка: Carter_Mark.arc.

Она несколько секунд смотрела на экран,не веря глазам. Кликнула с надеждой, что это ошибка, совпадение, что угодно. Дата создания: три дня назад.

Три дня назад Картер взял отпуск.

Внутри — файлы логов. Эрин открыла последний, активный. Пробежала глазами строки… и замерла.

Через секунду она уже вскакивала, захлопывала ноутбук, отмыкала дверь и бегом неслась в кабинет инспектора, моля только о том, чтобы Сандерс оказался на месте…

***

Первые минуты, даже часы, Картер держался. Он напоминал себе, что это всего лишь симуляция — набор изображений и звуков, сгенерированных данными из архива. Он даже пытался анализировать происходящее отстраненно, как будто это был очередной допрос, только объект перед ним — виртуальный. Но и это длилось недолго.

Джессика была слишком настоящей.

Они сидели за столом, “пили” кофе, и она рассказывала ему о мелочах, как раньше: о книге, которую давно хотела перечитать, о смешном разговоре с соседкой — все то, что он знал и помнил. Но в ее голосе не было механики, которая выдавала бы программу. Она дышала. Она смотрела ему в глаза и видела его. Или делала вид, что видела?

К концу первого дня Картер уже не исправлял свои оговорки. Он ловил себя на том, что спрашивает ее: “Помнишь, как тогда…” — и она помнила. Или хотела помнить.

На второй день он уже не выходил на балкон. В комнате был создан идеальный свет — такой, какой был в их квартире в лучшие вечера. Время, казалось, замедлилось. Картер уже не заглядывал в календарь, не смотрел на часы. Джессика была здесь, и этого было достаточно.

К вечеру второго дня она вдруг пристально посмотрела ему в глаза и сказала:

— Марк, если бы у тебя был шанс остаться со мной… ты бы остался?

Он не ответил сразу. Внутри что-то колебалось, но это “что-то” становилось слабее с каждой новой сессией. Он уже почти не различал, где он: в настоящем или там, где Джессика жива.

На третий день он включил сессию раньше обычного. Как будто проснулся, чтобы вернуться “домой”.

— Я хочу остаться, — твердо сказал он ей, когда она вышла из кухни.