Книга Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи, страница 14 – Максим Кабир

– А ты почему не ешь? – спросил папаша сына.

– Нет аппетита.

– У хороших мальчиков, – пропел отец, – хороший аппетит.

Юноша мотнул головой и встал.

– Куда ты? – насупился папаша.

– В туалет.

– Ты какать или писять? – поинтересовалась младшая сестренка. Старшая захихикала.

– Молодой человек. – Папаша постучал ложкой по столешнице. – Туда и обратно.

Юноша заторопился. Младшая крикнула вслед:

– А то уйдем и бросим тебя тут навсегда! Будешь плакать!

– Больше никто не будет плакать, – сказала мамаша.

Карина пожалела, что рядом нет подруг, чтобы обсудить странное семейство. Она сосредоточилась на социальных сетях. Подписчик чиркнул в личку: «Во время апокалипсиса займусь с тобой с*ксом».

«Размечтался», – хмыкнула Карина.

Брюнет вернулся за столик и продолжил пялиться на Карину. Она отписалась Свете:

«Боже, в „Жорж Санде“ сегодня такие фрики! Я хз, кто их рожает».

Света ответила моментально:

«Красотка, пора бы привыкнуть, они вокруг нас! Кстати, че вечером?»

За соседним столиком папаша выскреб ложкой остатки мороженого и попросил счет. Дочери расстроенно смотрели в пустые креманки.

Пальцы Карины пробежались по дисплею:

«Вечером меня трахает Мечеслав».

«Ах ты шалава)))», – написала Света.

Карина самодовольно усмехнулась. Папаша высыпал на стол мелочь. То же самое сделал каждый член семейства, даже младшая дочь. Пять одинаковых монетных горок.

– Ну, – объявил папаша, – навстречу приключениям!

Карина провожала семейку многозначительным взором. Проходя мимо, бледный парнишка внезапно сунул ей сложенную вчетверо салфетку. Карина опомнилась, когда, прощаясь с посетителями, зазвенели колокольчики.

– Они вам не докучали? – осведомилась официантка.

– Все хорошо. – Карина держала салфетку двумя пальцами, словно дохлую муху. Потом обронила под стол и вытерла руку о джинсы.

«Не в этой жизни, извращенец», – подумала она.

Записку утром следующего дня обнаружила официантка, уже смывшая грим и отклеившая шрамы. На салфетке корявым почерком значилось:

Комета продолжила путешествие в космической черноте. Конец света не наступил. Лол.

Осенью шестьдесят четвертого года произошло два необычных события: Джек Николсон сыграл, не запоров дубль, а в деревне у джунглей кто-то высосал из крестьянина всю кровь. Крестьянин был задействован у нас в массовке, играл японского солдата. Николсон застрелил его во время атаки на лагерь, а в субботу бедолага умер взаправду, и гроб торжественно пронесли мимо нас, киношников, вверх, на холм, к кладбищу.

Фред Рус, продюсер, посетил сельчан и разжился парой-тройкой сценариев. Соседи судачили, что вчера и позавчера из хибары крестьянина слышался дьявольский хохот и воняло мертвечиной. Но тогда мы снимали военный фильм, а не мистику. Рус был классным мужиком, окончил Калифорнийский университет и добровольцем служил во Вьетнаме. Второй продюсер, Липперт, ушлый малый, руководил нами из Штатов. Они, продюсеры, специализировались на киномусоре и гоняли съемочную группу по экзотическим странам, где можно было сварганить фильм за копейки. Филиппины были очень экономным местом, но здесь статистов убивали вампиры. Или что там случилось с нашим чуваком.