Книга В холод, страница 37 – Нелл Уайт-Смит

На кафедру справа от меня взошел высокий, моложавый мужчинав дорогом сюртуке с напомаженными волосами. Взгляд у него перескакивал с лица на лицо живо, но эта услужливая слащавость после бесконечных допросов приелась мне. Я испытывал к ней отвращение. И боялся его показать.

Докладчик рассказал обо мне многое: назвал даты, высоты, расстояния, достижения, тезисно, сжато. Пару раз похвалил, отдав знак указания, словно бы рекламировал лот на аукционе, потом обратился лично:

— Если отвлечься от всех этих данных, господин Тройвин, почему мы должны нанять именно вас? Что вы такого умеете, чем отличаетесь от других исследователей своего поколения? В чем ваша особенная компетенция?

— Я умею переставлять ноги в правильном порядке.

— Вот это да! — засмеялся докладчик, начал спускаться с кафедры и оскользнулся.

Все засмеялись. Я же боялся, что меня вырвет прямо здесь. Я хотел, чтобы меня выбрали, хотел, чтобы сказали, что все в порядке. Все хорошо. Что я скоро отправлюсь на север. Скоро вернусь к дороге, я оставлю произошедшее позади и верну себе себя настоящего. Себя, способного дышать. Себя самого. Сюда!

— Признаю, признаю, — упивался самоиронией мужчина, отдавая остальным знак тишины, — теперь это звучит впечатляюще. А что еще, кроме этого, что еще, господин Тройвин?

— Еще я умею жить. Я умею жить, как никто.

— Вы знакомы с мастером Рейхаром? Что-то слышали о нем? — продолжил он. Глазки бегали по мне. Я понимал, что он уже не молод, он здорово старше меня, но выглядит куда лучше. Мне стало от этого не по себе, словно бы со мной рядом находилось что-то противоестественное. Жуткое. Неживое.

— Кажется, про него поставили пьесу в театре, но я обычно хожу только на интересные постановки, — ответил я, интуитивно понимая, что нужно шутить, потому что правда о наших отношениях им всем известна. Не удивился бы, если лучше, чем мне самому.

— Да, ваш изысканный вкус выбрал нечто особенное, — подтвердил докладчик, и я зачем-то посмотрел на конвоиров, но они стояли совершенно бесстрастно. — Но я должен задать вам вопрос, и он является, наверное, самым важным для «Бурых Ключей». Если бы вам пришлось выбирать между жизнью господина Рейхара и установлением местоположения Хрустального Ока, что бы вы выбрали?

— Конечно же, жизнь коллеги. Я никогда и ни при каких обстоятельствах… — говорил и говорил я, осознавая настолькоясно и четко, как не осознавал до этого ничего другого: мои слова не имеют никакого значения, меня оценивают по реакциям, по тому, чему сам я не отдаю отчет. Естественно, я не знаю ответа на этот вопрос, на него вообще никто и вообще никогда не способен дать точного ответа. Каждый выбирает в каждой конкретной ситуации. — Я никогда не запятнаю честь «Бурых Ключей» и не брошу тень на репутацию…

И я говорил, говорил и говорил. Я хотел только одного — чтобы меня наконец перестали судить. Чтобы мне вернули свободу. Вернули себя. И я покинул бы это место, навсегда бы ушел.

Я проснулся первым и разбудил свою группу. Светлеть еще не начало, но пришло время собирать лагерь. Комплектовать големов. Опасно упускать погодное окно. Когда я коснулся плеча господина Вейрре, у Рейхара зазвонил хронометр, но он не пошевелился для того, чтобы ввести себе присадку. К нему наклонилась госпожа Карьямм. Ввела «Путь в холод» и потрясла за плечо. Он не отреагировал. Мы переглянулись. Молча.