Книга В холод, страница 88 – Нелл Уайт-Смит

Госпожа Карьямм помолчала неуловимую долю мгновения, выпивая наш триумф до конца, а затем поднялась с колен, стряхнула снег и указала мне направление:

— Мы примерно в сутках пути от базового лагеря, если идти напрямик. Но у меня есть план, как привлечь внимание Сестры Восхода, если она направится на поиски пропавшего дирижабля раньше, чем мы вернемся.

— Вы хотите отклониться от прямого курса и исключить возможность разминуться с поисковой экспедицией?

— Только с вашего разрешения, ведь это увеличит наш переход, мастер Рейхар.

Я отдал ей знак принятия.

— Я поддерживаю вас. Мы отстали от графика из-за непогоды, и к концу сегодняшнего дня Сестры Заката хватятся в базовом лагере. Мы должны будем дать имверное направление, а теперь — в путь, и немедленно.

— Да, мастер, — согласилась госпожа Карьямм и отвернулась, собравшись идти, но я положил ей руку на плечо, отдавая знак поддержки.

— В отношении вашего рассказа о мамонтах…

— Я приношу извинения, мастер, мне не следовало распускать язык. Скорее всего, вчера мы встретили трейрара черных искателей.

— Если вы верите в мамонтов, в какой-то степени всегда будете правы. Найти ответы на все вопросы мы сможем, только когда обнаружим точку Хрустального Ока, и даже тогда, я думаю, ответ на один вопрос породит сотню новых. И это самое прекрасное, что существует на черной и белой земле.

Она улыбнулась, отдав мне знак принятия, проверила курс по компасу и отправилась вперед. Мне оставалось только подняться на закорки Фонтану.

Дойсаанн

Четвертый день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Ясно

Я проснулась от собственного крика, но поняла, что меня будили уже долго. Пурга закончилась, ночь прошла, и стало светлее, но я кожей чувствовала темноту. Она будто бы поселилась внутри мертвого тела гондолы, вгрызлась в ее металлические борта. Она залегла в камне, разделившем ее надвое, в госпоже Кайре, во мне. Эта тьма рождалась от холода, а холод шел от звуков с той стороны. Это они заставляли снег падать, воду — замерзать, ветер — задувать в щели. Это от них немели руки, лицо, трескались губы. А от холода рождалась тьма. Внутри каждой снежинки — тьма, и она выходит наружу, стоит только нарушить целостность любого кристалла льда.

Снова удар. Я знала, что вздрогнула от страха и чувства внутренней незащищенности, но, как мне показалось, тело не прореагировало на мой испуг. Ему стало слишком холодно, оно не могло.

— Мне нужен запас присадки, я должна выйти на обшивку, — сказала я, обращаясь к хозяйке Нейнарр, к звукам на той стороне. Но, только закончив фразу, поняла, как тихо звучал мой голос. Его никак не расслышать. Напрягая голос на пределе сил, я повторила: — Мне нужен запас присадки, я должна выйти на обшивку.

В ответ рука в плотной перчатке положила в щель под камнем одну капсулу. Я смотрела на нее, как в полусне, заставляя свой мозг шевелиться, думать, считать. Считать, сколько мне нужно капсул, чтобы выдержать путь через второй каменный шип по отвесной обледеневшей стене и спуститься с другой стороны, чтобы… чтобы…

Если я этого не сделаю, госпожа Кайра умрет.

Вот она лежит, посеревшая за эту ночь, полностью безвольная. Прикованная ликровым клапаном к трупу, в чьих железных венах ее беззащитное сердце вынуждено разгонять расслаивающуюся ликру и проталкивать ее в мертвые вены мертвого дирижабля. Налицо все признаки отравления. Я сама не чистила ликру с того момента, как подключила госпожу Кайру к мертвому телу, и тело давно зудело изнутри. Очень скоро это окончательно лишит меня сна, а затем еще сильнее замедлит мышление и вызовет сепсис.