Онлайн книга «Искусственные ужасы»
|
Наконец она утёрла лицо от слёз и оглядела светлую просторную палату. На окнах – полуоткрытые жалюзи, на стене над бежевым небольшим столом панно с белыми цветами. По бокам от него – два больничных кресла. На полу Эмилия заметила два букета, стоящих в высоких прямоугольных вазах. Один с нежными розами, другой с белоснежными лилиями. От них исходил сильный запах, от которого её тут же начало подташнивать. Справа висел маленький телевизор. На тумбочке слева от неё находились две бутылки воды и свежий выпуск газеты Süddeutsche Zeitung[24]. Она села и не спеша свесила ноги с кровати, а потом поднялась. Непривычное ощущение тяжести давило на поясницу, мешало ей стоять на ногах с прежней уверенностью, но она пересилила себя и шаг за шагом пошла. Ей срочно требовался свежий воздух. Подняв полностью жалюзии открыв окно нараспашку, Эмилия впустила такую желанную прохладу и ласковые лучи солнца. Её палата находилась на первом этаже, на улице была чудесная летняя погода. Постояв какое-то время и подышав, она вернулась на кровать, прихватив газету. На первой же полосе большими буквами было выведено: Искусство доводит до самоубийства, а маленькими подписано: Закрытый показ нашумевшей пьесы унёс жизни тридцати четырёх человек. – Не может быть! – вскрикнула Эмилия. Её снова бросило в жар, и она торопливо пролистала газету в поисках нужной страницы. На ней оказалась фотография Густава на фоне театра, а ниже – целая статья: «Вчера состоялся показ нашумевшей пьесы без названия, на которую были приглашены самые известные критики Германии. Никто не знает, что же разворачивалось на сцене в самом деле, но тем же вечером стало известно о самоубийствах присутствующих на показе. Также стало известно, что Лили Фишер – жена режиссёра – покинула этот мир, предпочтя мужу и сыну верёвку и вечный покой. Густав Фишер отказался комментировать произошедшее. Хелен Фукс, ставшая свидетельницей самоубийства мужа, также отказалась давать интервью. „Он вернулся после премьеры таким воодушевлённым и сказал, что ему нужно побыть одному. Ушёл в комнату. Я даже не сразу поняла, что произошло нечто ужасное. Когда вечером я заглянула к нему, он сидел за своим рабочим столом, голова склонена вниз, а руки… Его бедные свисающие руки были изрезаны, кровь капала прямо на пол! Чудовищная картина!“ – высказалась мать Бенедикта Шеффера». Там оказалось ещё несколько комментариев от родственников умерших, но она уже была не в силах всё это читать. Её трясло от новостей, которые навалились с разных сторон. Лили, бедная Лили! Ведь ещё позавчера она видела эту милую молодую женщину живой и невредимой. Если даже с ней, женой режиссёра, которая вообще никак не задействована в постановке, что-то произошло, то где гарантия, что Эмилия переживёт всё это? Стресс, ощущение какой-то безысходности, страх за себя и свою жизнь овладели ей до такой степени, что она уже не была уверена в собственном здравомыслии. Ей хотелось просто забыться. Сделать аборт, собрать вещи и уехать куда-нибудь подальше от Берлина, где можно было бы спокойно жить вдали от всего этого ужаса. В момент, когда она полностью утонула в своих переживаниях,не замечая ничего вокруг, что-то резко приземлилось ей прямо в ноги, и Эмилия вскрикнула, больше от неожиданности, чем от страха. На неё смотрели два золотисто-жёлтых кошачьих глаза. Крупный рыжий красавец с пушистым хвостом и длинными усами перебрался на край постели и, приблизившись к ней, уселся, обернув хвостом задние лапы. |